В шорт-лист конкурса «Лучший сайт юридического сообщества» в этом году вошли 25 сайтов. АБ «След» вошло в тройку призеров народного голосования.

В Уфе будут судить двух предполагаемых организаторов преступного сообщества и 22 его участников за аферу с ущербом на сумму более 85 млн руб. Об этом сообщила официальный представитель МВД России Ирина Волк. Дело, состоящее из 917 томов, рассмотрит Октябрьский райсуд Уфы.

Фигурантам предъявлено обвинение в мошенничестве, организации преступного сообщества и участии в нем.

Адвокат, основатель Адвокатского бюро «След» Игорь Харин отметил, что, если вина подсудимых будет доказана, с учетом тяжести обвинений и размера ущерба, наиболее вероятным станет назначение наказания в виде реального лишения свободы.

«Нюанс состоит в том, что рассмотрение подобных дел, как правило, растягивается на годы. Организация стабильной явки 24 подсудимых, их защитников и иных участников процесса — крайне сложная организационная задача. В результате по части эпизодов могут начать истекать сроки давности. В таком случае фигуранты будут признаны виновными, но освобождены от наказания. Что касается ущерба, шансы на его взыскание высоки, особенно с учетом объема арестованного имущества. Однако подержать деньги в руках потерпевшие смогут очень нескоро — не раньше завершения стадии апелляционного обжалования», — считает он.

В конце июля закончилось общественное обсуждение законопроекта о введении адвокатской монополии, разработанного министерством юстиции РФ по поручению правительства. Цель правовых новелл — обеспечение конституционных прав граждан на защиту и повышение качества юридических услуг бизнесу и гражданам.

Среди ключевых изменений — запрет юристам на судебное представительство: в случае принятия законопроекта представлять в судах интересы компаний и граждан смогут только адвокаты. Правда, это требование не касается производств в мировом суде и рассмотрения дел об административных правонарушениях. Кроме того, не требуется получать статус адвокат от арбитражных управляющих, патентных поверенных, инхаус–юристов и т. д. Законопроект предлагает переходный период — до 1 января 2028 года, за это время юристы при желании смогут получить статус адвоката.

При этом нововведения существенно расширяют полномочия Минюста в части влияния на адвокатский корпус — например, возможность внесения в Федеральную палату адвокатов России представления об изменении/отмене решения региональной палаты о прекращении дисциплинарного производства в отношении адвоката или об отказе в применении к нему мер дисциплинарной ответственности.

«Законопроект в его текущей редакции вызывает серьёзные опасения и вопросы. Одним из ключевых минусов является ярко выраженная тенденция по чрезмерному государственному регулированию адвокатской деятельности. Вместе с монополизацией мы получаем значительное расширение полномочий министерства юстиции. В случае принятия закона Минюст сможет инициировать пересмотр решений о присвоении статуса адвоката и обжаловать решения по результатам дисциплинарных производств, то есть фактически контролировать вход и выход из профессии», - комментирует Александра Харина, адвокат, сооснователь АБ «След»

За январь–июнь 2025 года суды Петербурга рассмотрели 40 уголовных дел о получении взятки (ст. 290 УК) и 94 уголовных дела о даче взятки (ст. 291 УК). При этом за аналогичный период 2024–го дел было рассмотрено 28 и 55 соответственно. В первом полугодии 2023 года суды провели 29 процессов по делам о получении взятки, а о даче вятки — 46. Эти данные по запросу "ДП" предоставила глава объединённой пресс–службы судов Петербурга Дарья Лебедева. Как видно из статистики, дела о взяточничестве демонстрируют существенный, почти двукратный рост.

Адвокат, сооснователь Адвокатского бюро «След» Александра Харина прокомментировала данную статистику:

Напомним, что квалификация преступления по статье о мелком взяточничестве имеет место в случае, когда речь идет о сумме до 10 тысяч рублей.

Такой размер был установлен законодателем еще в далеком 2016-м году.

Очевидно, что за это время инфляция заметно снизила покупательную способность денег. В то же время аппетиты недобросовестных должностных лиц идут в ногу с экономическим реалиями.

Планка ответственности давно устарела, что напрямую влияет на статистику дел по этой статье.

П.С. Аналогичная проблема, кстати, существует и по преступлениям против собственности. «Особо крупный размер» по делам о мошенничестве сохраняется в размере 1 000 000 аж с 2003 года.

Что касается тенденций, следует отметить продолжение политики «нулевой толерантности» к коррупционным преступлениям.

Как итог - по делам о получении взяток суды последние несколько лет практически не применяют нормы об условном осуждении (73 УК РФ) и, так называемом, назначении наказания «ниже низшего предела» (ст. 64 УК РФ).

Что уж говорить об освобождении от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа. От такой возможности мы, к сожалению, начали отвыкать еще с начала 2020-х.

Если мягкий приговор сейчас и «проскакивает», то, в соответствии с директивами Генеральной прокуратуры, государственный обвинитель обязательно вносит представление, в котором просит наказание ужесточить.

Каких-либо предпосылок к уменьшению количества уголовных дел коррупционной направленности на настоящий момент не наблюдается.

Напротив, сильную обеспокоенность вызывает снижение стандартов доказывания по делам о взяточничестве. Обвинительные приговоры по ст. 290 УК РФ, в отсутствии обнаруженного предмета взятки, исключительно на показаниях свидетелей, увы, уже не редкость, а сформировавшаяся практика.

Также не стоит забывать про статистические показатели. Число вновь выявленных коррупционеров ни в коем случае не должно уступать количеству коррупционеров прошлого отчетного периода

В отношении взяткополучателей в подавляющем большинстве случаев избирается мера пресечения в виде заключения под стражу.

Применение более мягких мер по ст. 290 УК РФ обычно говорит о том, что обвиняемый признал свою вину, активно способствует расследованию либо и вовсе заключил досудебное соглашение о сотрудничестве.

Взяткодателям в этом плане повезло больше. В их отношении следственные органы часто ограничиваются такими мерами пресечения как запрет определенных действий или подписка о невыезде.

По словам основателя Адвокатского бюро «След» Игоря Харина, обсуждение так называемой оптимизации уголовного судопроизводства безусловно вызывает опасения. А основные касаются снижения стандартов «проверяемости» результатов ОРД: «Все чаще мы сталкиваемся с ситуациями, когда в основу приговоров ложатся материалы, не проверенные путем производства следственных либо судебных действий». То есть доказательством фактически становится субъективное мнение конкретного оперативного сотрудника – и такой подход торжествует вплоть до высших судебных инстанций. Так, например, в августе 2025 года Верховный суд РФ в одном из своих определений высказался о допустимости использования в качестве доказательства «справки-меморандума», сославшись на то, что этот документ формально соответствует требованиям закона.

Это «скользкая дорожка», подчеркнул Харин, имея в виду, что вместо самостоятельного установления и оценки фактов суд руководствуется анализом и выводами иного субъекта – оперсотрудника, безусловно, являющегося предвзятым участником процесса. Хотя результаты совещания в Минюсте не опубликованы, а значит, о сути обсуждений остается только догадываться, можно заранее сказать: если оптимизация будет направлена на снижение требований к качеству результатов ОРД якобы в целях повышения скорости их предоставления, то «ситуация с соблюдением стандартов доказывания рискует стать еще печальнее». Но уже сейчас вопреки ст. 89 Уголовно-процессуального кодекса (УПК) РФ «наблюдаются ситуации, когда с помощью справок, актов и рапортов правоохранители просто «латают дыры» в картине обвинения».

В Башкирии возбудили уголовное дело в отношении 58-летней местной жительницы. Ее подозревают в перечислении средств организациям, признанным в России нежелательными, сообщили в управлении ФСБ по республике.

По версии следствия, женщина с декабря 2022 по февраль 2025 года переводила деньги двум структурам — религиозной организации «Всеукраинский духовный центр «Возрождение» (ВДЦВ) и благотворительному фонду «Возрождение». В 2022 году Генпрокуратура РФ внесла их в список нежелательных.

«Жительница Уфимского района осуществила денежные переводы на сумму свыше 60 тыс. руб., заведомо предназначенные для обеспечения деятельности нежелательных организаций», — сообщили в УФСБ.

Уголовное дело возбудили по ч. 2 ст. 284.1 УК РФ — «Предоставление или сбор средств, предназначенных для обеспечения деятельности организации, в отношении которой принято решение о признании нежелательной». Санкция статьи предусматривает наказание в виде обязательных работ на срок до 360 часов, принудительных работ на срок до четырех лет, лишения свободы на срок от одного года до пяти лет. Этот состав преступления ввели в Уголовный кодекс в июле 2022 года.

Адвокат, сооснователь адвокатского бюро «След» Александра Харина отметила - «Ключевыми доказательствами по уголовным делам по ч. 2 ст. 284.1 УК РФ являются выписки по банковским счетам, содержащие сведения о переводах и их назначении. Наличие умысла на совершение преступления часто подтверждается перепиской между участниками, в которой обсуждается деятельность организации, реквизиты и цели переводов. Отдельно следует отметить, что в Башкортостане уже имеется ряд приговоров, связанных с финансированием конкретно организации ВДЦВ».

Громкое дело компании "Лидер Консалт", где на прошлой неделе прошли обыски, привлекло всеобщее внимание к явлению аутстаффинга, особенно в контексте привлечения иностранной рабочей силы. При этом что такое аутстаффинг, чем он отличается от обычного найма сотрудников и какие правовые нюансы необходимо учитывать при использовании этого механизма, отчётливо себе представляют далеко не все.

Основатель АБ «След» Игорь Харин дал следующий комментарий -"К модели аутстаффинга закон устанавливает строгие требования. В настоящий момент на территории РФ таких компаний 3062. Они должны вести кадровый учёт, уплачивать налоги, обеспечивать охрану труда, отпуск, больничные. Если между компанией и работником не заключены трудовые договоры, а работники направляются для выполнения прямо запрещённых видов работ (пример: опасные производства, места с вредными условиями труда), речь идёт о нелегальном аутстаффинге".

Со 2 по 3 октября в Санкт-Петербургском университете состоялась научно-практическая конференция «Развитие учения о преступлении и ответственности в уголовном праве XXI века (к 95-летию со дня рождения В.С. Прохорова)».

Мероприятие посвящено памяти выдающегося ученого, доктора юридических наук, профессора, заслуженного юриста и заслуженного деятеля науки Российской Федерации, почетного профессора СПбГУ Вадима Семёновича Прохорова (1930–2020). Более 50 лет Вадим Семёнович посвятил научно-преподавательской деятельности на юридическом факультете Ленинградского (Санкт-Петербургского) государственного университета, возглавлял факультет и кафедру уголовного права, написал свыше 100 научных работ, включая фундаментальные труды по общему учению о преступлении и его базовым институтам: природе общественной опасности, уголовной ответственности, соучастию в преступлении, механизму уголовно-правового регулирования.

Участники конференции обсудили актуальные вопросы учения о преступлении и ответственности в уголовном праве XXI века в контексте научного наследия профессора В.С. Прохорова.

Александра Харина, адвокат, сооснователь Адвокатского Бюро Санкт-Петербурга «След» выступила по теме «Оценка существенности вреда при квалификации самоуправства».

Подробнее о мероприятии здесь.

Предложенные Минюстом поправки предусматривают запрет на наручники в отношении женщин

Минюст предложил расширить основания для применения спецсредств в отношении конвоируемых осужденных. Сейчас их можно применять, если поведение осужденного дает основание полагать о намерении совершить побег либо причинить вред окружающим. Авторы проекта обращают внимание, что ежегодно движение спецвагонов с конвоем осуществляется по 80 маршрутам. А конвоирование от вагонов до спецавтомобилей обратно по территориям железнодорожных станций осуществляется группами, в ряде случаев до 50 человек. Эти лица способны на импульсивные поступки, поясняют авторы.

Зампред АЮР Игорь Черепанов уточняет, что специальные средства, доступные сотрудникам ФСИН, – это как палки и электрошокеры, так и собаки и водометы. Но проект предусматривает ослабление ведомственного и прокурорского контроля в случаях применения специальных средств (об этом не нужно будет докладывать), считает вице-президент ФПА Евгений Рубинштейн.

Важное нововведение – возможность применять наручники и иные спецсредства превентивно, а не только в ответ на конкретные действия, соглашается управляющий партнер «Альтависты» Владимир Воронин. Среди осужденных процесс этапирования не случайно считается одним из самых опасных, говорит адвокат, сооснователь АБ «След» Александра Харина. Во время перемещения из одного учреждения ФСИН в другое человек фактически теряет связь с внешним миром, адвокатами и родственниками, в связи с чем ограничен в возможностях защиты своих прав, объясняет адвокат.

При этом впервые предлагается прямо запретить применение наручников в отношении женщин при их конвоировании вне специального транспорта, отмечает Воронин.

Оригинал публикации здесь.

Верховный суд Башкирии удовлетворил апелляционное представление прокуратуры и взыскал с экс-главы Давлеканово Вячеслава Гапоненко ущерб, причиненный преступлением, на сумму более 89 млн руб. Об этом сообщает пресс-служба региональной прокуратуры.

В январе прошлого года Давлекановский райсуд признал Гапоненко виновным в превышении полномочий. Его приговорили к четырем годам условно с испытательным сроком на три года и на два года запретили занимать должности в органах местного самоуправления.

Следствие и суд установили, что чиновник принял работы по строительству системы очистки воды в Давлеканово и справки об их стоимости с ложными данными о выполнении запланированного объема работ «Уфимской газовой компанией». Работы проводились в рамках нацпроекта «Экология». По подписанным главой документам администрация заплатила подрядчику почти 89 млн руб. Также Гапоненко заключил с «Башкирской инженерно-строительной компанией» контракт на строительный контроль на этом объекте, но фактически его не проводили, этот подрядчик получил более 500 тыс. руб.

«Не согласившись с отказом суда в удовлетворении требований о взыскании с осужденного указанной суммы, прокуратура обжаловала судебный акт в апелляционном порядке. Верховный суд республики согласился с доводами прокуратуры и удовлетворил их в полном объеме», — говорится в сообщении.

Адвокат адвокатского бюро «След» Алексей Никитин отметил, что, если в результате совершения преступления организациям или государству причинен имущественный вред, у них возникает право на заявление гражданского иска. Для удовлетворения таких требований необходимо точное установление размера ущерба.

«В делах о хищениях размер определяется крайне просто — по стоимости похищенного имущества. В то же время по должностным преступлениям (в частности, по делам по ст. 286 УК РФ) установление размера и связи убытков с преступными действиями обвиняемого — процесс сложный и трудоемкий. Практика отмены решений ввиду необоснованности крайне распространена. Говоря о текущем возможном обжаловании, следует отметить специфику кассационного суда: он не пересматривает доказательства и не оценивает размер ущерба заново. Отмена решений нижестоящих судов возможна лишь в случае серьезных нарушений гражданского или гражданско-процессуального закона», — сказал Никитин.

Как писал РБК Уфа, в апреле 2024 года Верховный суд Башкирии отменил приговор Давлекановского райсуда, прокуратура обжаловала это решение, кассационный суд направил дело на новое судебное рассмотрение. В итоге в октябре прошлого года Верховный суд Башкирии вернул Гапоненко первоначальный приговор по делу.

Вячеслав Гапоненко занимал должность главы Давлеканово почти 6,5 года. Он ушел в отставку в начале апреля 2024 года. По данным сервиса проверки контрагентов Rusprofile, с апреля 2025 года Гапоненко выступает генеральным директором давлекановской компании «Техстройконтроль».

Автор: Анастасия Андреева. Оригинал публикации здесь.

9 октября прошла церемония вручения адвокатских удостоверений и наград

Адвокаты АП ЛО получившие свои удостоверения несколько лет назад или позже, помнят, что церемония была будничной, как рутинный визит в офис. Например, автору этих срок удостоверение адвоката вручила сотрудница, которая сойдя с лестницы протянула руку и произнесла: «Вот ваше удостоверение». Автор взял удостоверение, положил его в карман и был таков. Теперь, по прошествии лет, даже лицо той женщины стёрлось из памяти.

Но для тех, кто получил удостоверения 9 октября, этот день запомнится навсегда. Церемония прошла в торжественном зале Главного управления Минюста РФ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области – атмосфера была полна профессионального уважения к адвокатуре.

В церемонии вручения удостоверений приняли участие сотрудники ведомства во главе с его руководителем Евгением Орловским. Адвокатское сообщество было не менее представительным: среди присутствующих находились президент Федеральной палаты адвокатов Светлана Володина, президент АП Ленинградской области Денис Лактионов, президент АП Республики Карелия Андрей Закатов, почетный адвокат АП Московской области Игорь Бушманов и члены органов адвокатского самоуправления АП Ленинградской области.

За активное участие в жизни АП Ленинградской области и адвокатского сообщества России благодарность от президента Федеральной палаты адвокатов получила адвокат Елизавета Сайкина.

Подробнее здесь.

Средняя зарплата осужденных за несколько лет поднялась до 33 тыс. руб. За этот период сразу на 84% повысилась и производительность тюремного труда. Рост показателей в основном обеспечивают принудительные работы, приговоренные к которым обычно отбывают их в исправительных центрах (ИЦ). Трудоустройство же в частном бизнесе сталкивается с целым рядом проблем. Чтобы увеличить число удаленных от ИЦ рабочих мест, Минюст предложил усилить дистанционный онлайн-контроль над заключенными.

Рост средней зарплаты осужденных, привлекаемых к труду, составил 125% по сравнению с 2019 годом, когда она была на уровне 14,7 тыс. руб. Об этом информагентство ТАСС узнало от вице-президента Торгово-промышленной палаты РФ Елены Дыбовой.

Она рассказала и о повышении производительности труда заключенных на 84% за тот же период.

Из сообщения ТАСС понятно, что речь в основном идет о труде и зарплате тех, кто отбывает наказание в виде принудительных работ. С одной стороны, по словам Дыбовой, выстроено эффективное взаимодействие бизнес-сообщества с ФСИН России. С другой стороны, такое сотрудничество испытывает ряд системных проблем. Это, например, недостаточная квалификация осужденных, которая отягощается высокой текучестью кадров. Предприятие, обучив своего спецсотрудника, теряет его после освобождения навсегда. Предприниматели также не готовы размещать дорогое оборудование в режимных учреждениях, а их «жесткий внутренний распорядок усложняет логистику и соблюдение производственных графиков».

Для решения как этих, так и иных проблем Минюст России уже подготовил несколько инициатив по корректировке своих приказов, «расширяющих возможности ФСИН при надзоре за приговоренными к принудительным работам». Администрации ИЦ смогут надевать на осужденных, работающих на удаленке, электронные «браслеты», которые действуют совместно с мобильными контрольными устройствами. А те, в свою очередь, находятся под постоянным мониторингом региональных информационных центров ФСИН, следует из проекта одного из приказов Минюста. Из другого приказа понятно, что такие тюремные гаджеты можно «прописывать» осужденным, в чьем добропорядочном поведении есть сомнения. Или имеются подозрения, что те попробуют отлынивать от работ.

Одни эксперты, опрошенные «НГ», считают, что при должной реализации такой метод контроля будет достаточно эффективным, однако другие опасаются, что «браслеты», кроме затрат госбюджета на их расширенное применение, станут еще и своего рода дополнительным наказанием. Скажем, за их порчу, ненадлежащее использование или за попытки якобы ухода из-под контроля следящих систем. Как сказала «НГ» сооснователь адвокатского бюро «След» Александра Харина, с одной стороны, за последние несколько лет действительно видна очевидно благоприятная тенденция: количество ИЦ растет, суды все чаще и охотнее назначают принудительные работы в качестве альтернативы лишению свободы. С другой стороны, хотя предложение Минюста, судя по его содержанию, не предусматривает ношение «браслетов» поголовно всеми осужденными, она не исключает вероятности и «произвольного применения данной меры контроля».

Однако, пояснил «НГ» младший юрист юрфирмы «Интеллектуальный капитал» Владимир Гатман, реализация рассматриваемого механизма на диспозитивных началах означает, что усмотрение правоприменителей не ограничено какими-либо строгими критериями. А таковыми, по его мнению, могли бы выступать факты нарушения порядка и условий отбывания наказания. «Учитывая, что концептуальной целью развития отечественной уголовно-исполнительной системы является ее гуманизация, законодателю следовало бы рассмотреть возможность применения «браслетов» лишь к определенным категориям осужденных на ограниченный период времени», – отметил он. Например, к тем, кому принудительные работы назначены в качестве замены неотбытой части наказания в виде лишения свободы.

По словам адвоката Алексея Гавришева, тут как раз тот случай, когда инициатива вроде бы и выглядит современно, но содержит в себе больше вопросов, чем ответов. Электронные «браслеты» для осужденных к принудительным работам – это идея понятная: контроль без изоляции, возможность трудиться и при этом оставаться под надзором. Но на практике, считает он, все упрется не столько в юриспруденцию, сколько в возможности бюджета и инфраструктуры. А тогда есть опасность, что альтернативой гуманизации наказаний, в случае, к примеру, нехватки «браслетов» на всех, станут механические ужесточения под предлогом «технической невозможности контроля». Второй риск, сказал «НГ» Гавришев, в самой формулировке «в целях предупреждения правонарушений и получения информации о поведении осужденного». Под ее ширину можно подвести почти любого, у кого «характеристика вызывает сомнения».

Что же касается проблем с инфраструктурой, то это не только, скажем, перебои с передачей сигнала на ряде территорий страны, но и нехватка ИЦ, а главное – рабочих мест и четких процедур исполнения принудительных работ. И пока все это не решено, полагает Гавришев, суды будут по-прежнему назначать принудительные работы как можно реже. При организации принудительных работ возникает немало проблем, подтвердил «НГ» и член президентского Совета по правам человека Александр Брод. «Переполнение ИЦ, материально-бытовое обеспечение, ненадлежащая оплата, ограниченность рынка труда, трудоустройство на неквалифицированные должности, назначение этого наказания лицам, страдающим инфекционными заболеваниями. А в ИЦ и медобеспечение хромает, и нарушения санитарной безопасности налицо», – подчеркнул он. Одним словом, уверен Брод, «браслеты» – это не самая актуальная задача властей.

Между тем, напомнил он, в некоторых регионах уже публиковалась информация за прошлый год о том, что участились случаи уклонения осужденных от принудительных работ. «Скорее всего надо бы дополнительно разобраться, почему они этого избегают, какие нерешенные вопросы вынуждают их это делать», – заметил Брод. Он не исключил, что это может быть просто нежелание трудиться или, например, алкоголизм. Однако и неудовлетворительную организацию самого принудительного трудоустройства, по его словам, он бы не стал сбрасывать со счетов. И только использованием «браслетов» указанные проблемы не решить, констатировал Брод.

Автор статьи: Екатерина Трифонова.
Оригинал публикации здесь.

9 октября в г. Санкт-Петербурге состоялся круглый стол, организованный изданием "Компьютерра" при поддержке "Технопарка", на котором представители ведущих компаний в сфере информационной безопасности обсуждали одну из самых острых и динамичных тем: цифровую защиту. Эксперты отрасли обменялись мнениями по стратегии киберустойчивости, трендам и вызовам, которые будут определять развитие отрасли в ближайшей перспективе, поделились реальными практиками импортозамещения.

В мероприятии приняли участие резиденты Технопарка: компания «Киберразведка», ее генеральный директор Антон Белоусов модерировал круглый стол, и «СёрчИнформ».

Александра Харина выступила спикером круглого стола на тему "Работа без опасности. Редфлаги в отношениях с правоохранителями".

Подробнее о мероприятии здесь.

Анастасия Первакова приняла участие в качестве спикера. Ее доклад был посвящен следующим актуальным вопросам:

• Как ведомство принимает ключевые решения по делам
• Прикладные знания: как мыслят прокуроры и как выстраивают линию обвинения в вышестоящих инстанциях
• Лайфхаки в дело: Рабочие инструменты для борьбы с представлениями. Теперь у каждого из нас есть чек-лист: «Что делать, когда получил представление прокурора»

Экономические преступления с надбавкой

Правительство хочет повысить штрафы по «предпринимательским» статьям

Правительство предлагает заметно увеличить штрафы по трем десяткам экономических преступлений — проект изменений в Уголовный кодекс внесен в Госдуму. Речь идет о таких преступлениях, как, например, уклонение от уплаты налогов, преднамеренное банкротство и незаконное предпринимательство. Инициатива обусловлена тем, что штрафы не индексировались много лет, к тому же власти уже подняли пороги для квалификации ряда экономических преступлений. Эксперты считают это «логичным шагом» — штрафы потеряли «карательный эффект». Впрочем, сомнения, что повышение штрафов приведет к либерализации при выборе наказания, у юристов остаются.

В Госдуму внесен правительственный проект изменений в Уголовный кодекс (УК), предусматривающий увеличение штрафов за три десятка экономических преступлений, в их числе уклонение от уплаты налогов, преднамеренное банкротство и т. п. Инициативу разрабатывал Минюст: в начале года ведомство отмечало, что размеры штрафов необходимо поднять на уровень накопленной инфляции, поскольку они не индексировались много лет (см. “Ъ” от 14 января).

Как отмечается в пояснительной записке, на практике уже наблюдается тенденция к росту сумм при назначении штрафов: в качестве основного наказания их размер все чаще «приближается к верхнему пороговому значению».

Схожая динамика наблюдается и при назначении штрафа как дополнительного наказания (например, одновременно с лишением свободы). Индексация проводится также на фоне повышения порогов крупного и особо крупного ущерба для квалификации ряда экономических преступлений. Например, значение крупного размера при неуплате налогов выросло с 15 млн до 18,75 млн руб., а особо крупного — с 45 млн до 56,2 млн руб. (см. “Ъ” от 12 марта 2024 года).

Рост штрафов из-за накопленной инфляции запланирован весьма серьезный. Например, максимальный штраф за незаконное предпринимательство планируется повысить с 300 тыс. до 1,5 млн руб., за нарушение авторских прав — с 200 тыс. до 1 млн руб., а за подделку денег — с 1 млн до 5 млн руб. Пересматриваются не только верхние пределы, но и минимальные размеры штрафов:

• штрафы за уклонение от уплаты налогов предлагается повысить с 100–300 тыс. до 0,5–1 млн руб.;
• за преднамеренное банкротство — с 200–500 тыс. до 0,8–1 млн руб.;
• за незаконную — банковскую деятельность — со 100–300 тыс. до 0,5–1,5 млн руб.

Руководитель практики «Уголовная защита бизнеса» Novator Legal Group Эльвин Байдин отмечает, что вслед за повышением «размерных признаков» для отдельных экономических преступлений должен увеличиваться и размер наказания. Управляющий партнер адвокатского бюро «Астериск» Владимир Хантимиров также называет повышение штрафов «логичным продолжением позиции», само же увеличение поспособствует пополняемости бюджета и усилению негативного экономического эффекта для лиц, совершивших преступление.

Юрист адвокатского бюро «След» Алексей Никитин отмечает, что необходимость ужесточения санкций в УК обусловлена в первую очередь высокой инфляцией: штрафы, которые не пересматривались более десяти лет, «фактически теряют карательный эффект». По мнению партнера юрфирмы МЭФ LEGAL Вадима Зарипова, в изменениях «можно усмотреть политику расширения экономического прагматизма»: штраф в целом предпочтительнее лишения свободы, поскольку «люди продолжают заниматься социально полезной деятельностью и к тому же погашают за счет этого штраф, пополняя казну, а не требуют расходов на содержание в колониях».

По словам Эльвина Байдина, увеличение штрафов в полтора-два раза окажет превентивное воздействие, но нельзя утверждать, что это окажет эффект на всех: при совершении преступлений с ущербом на «сотни миллионов-миллиардов» рассчитывать, что штраф в размере 4–5 млн руб. будет эффективной мерой, не приходится. «Не стоит питать иллюзий о том, что увеличение размеров штрафов приведет к какой-либо либерализации»,— говорит Алексей Никитин. Он поясняет, что штрафы не так часто применяются как основной вид наказания вовсе не из-за их размеров, а из-за «устойчивой убежденности правоприменителей» в том, что денежное взыскание само по себе не может являться достаточной санкцией за экономические преступления.

Евгения Крючкова

Читать на "Коммерсантъ" здесь.

В Госдуме не спешат с решением по законопроекту об ограничении испытательного срока для осужденных условно. Сейчас человек уже может отбыть наказание, но остаться под контролем Уголовно-исполнительной инспекции (УИИ). Для него сохранятся как различные ограничения, так и риск оказаться за решеткой за их нарушение. У этой инициативы явно нет шансов на утверждение, поскольку государство не откажется от надзора за гражданами, имевшими проблемы с законом. Эксперты «НГ» считают, что комплексная реформа института условного осуждения все-таки необходима.

Предложение поправить ст. 73 Уголовного кодекса (УК) РФ об условном осуждении внесла депутат из КПРФ Анжелика Глазкова. Однако комитет Госдумы по законодательству не спешит приступать к работе над документом.

Глазкова в своем законотворчестве специализируется в том числе на уголовно-процессуальной сфере, наверное, и по личным причинам. В 2021 году ее супруг, когда-то лидер движения «За новый социализм» Николай Платошкин был условно осужден по экстремистской статье на пять лет. Впрочем, ни одна из инициатив Глазковой так и не была принята, и никакая из них, похоже, даже не получала поддержки в ее фракции. Судя по всему, та же перспектива ожидает и предложение ограничить длительность испытательного срока при условном осуждении. Дескать, он не должен превышать самого срока условного лишения свободы, назначенного судом.

На проект уже поступили отрицательные отзывы правительства и Верховного суда (ВС) РФ. Кабинет министров указывает, что сокращение испытательного срока снизит мотивацию осужденных к исправлению и затруднит возмещение ими ущерба от своих преступлений. ВС подчеркивает, что поправка Глазковой не устранит правовую неопределенность, поскольку не регулирует нижние и верхние пределы испытательного срока. Однако эксперты, опрошенные «НГ», считают, что законопроект затрагивает действительно важную проблему, в целом ее, конечно, не решая.

Адвокат Алексей Гавришев подтвердил «НГ», что проблема эта вполне реальная. Сейчас, согласно той же ст. 73 УК, испытательный срок слабо связан с самим сроком лишения свободы. По нетяжким составам люди получают условно год или полтора, а испытательный срок им ставят на три–пять лет. Формально ВС, конечно, давно объяснил, что испытательный срок – это не наказание, но по факту человек в течение нескольких лет находится под контролем УИИ. Бывший условно осужденный по-прежнему обязан регулярно отмечаться у инспектора, не менять место жительства без его согласия, соблюдать и иные ограничения. При любом же нарушении ему могут «реанимировать» реальную посадку. По мнению Гавришева, это очевидный перекос в сторону репрессивности. Поэтому поправка к ст. 73 вполне логична: если суд посчитал, что справедливо дать, положим, два года, то государство не должно держать человека «на крючке» три–пять лет только потому, что вынесено условное осуждение. Ведь тогда это из гуманной альтернативы тюрьме превращается в более растянутую во времени форму контроля, что «затрагивает сразу несколько конституционных ценностей: соразмерность вмешательства, реабилитационную функцию наказания и право на свободное передвижение и труд».

На вопрос «НГ», как объяснить резко негативные отзывы правительства и ВС, Гавришев заметил: государство смотрит на задачу утилитарно, считая длительный испытательный срок удобным инструментом давления. На этом сроке «висят» и возмещение вреда, и примирение с потерпевшими, и контроль и надзор за образом жизни условно осужденного. Так что чем срок длиннее, тем дольше в государственных руках остаются рычаги воздействия на человека – продление испытательного срока или отмена условного осуждения с последующей отправкой в колонию. С точки зрения властей, полагает Гавришев, раз система и так работает, то любое ее упрощение в пользу осужденных может создать риск роста преступности.

Однако, хотя шансы на прохождение законопроекта в Госдуме невысоки, тема «чрезмерных испытательных сроков» понятна и обществу, и адвокатскому сообществу, заметил Гавришев. По его словам, компромиссным вариантом может стать, например, привязка испытательного срока к категории преступления и возможность мотивированно делать его более продолжительным, чем срок лишения свободы, только по тяжким и особо тяжким составам. Либо же ввести механизм «ускоренного» снятия условной судимости при безупречном поведении человека и полном возмещении вреда. Если же посмотреть еще шире, то проблем вообще несколько. Скажем, нет четкой логики в соотношении между испытательным сроком, сроками погашения судимости и возможностью условно-досрочного освобождения по реальным приговорам. Практика продления испытательного срока при формальных нарушениях тоже местами чрезмерно жесткая. «Я бы пошел по пути большей индивидуализации, ввел бы понятный механизм «кредитов», то есть частичное сокращение испытательного срока после реального возмещения вреда, за трудоустройство и участие в программах ресоциализации», – подчеркнул Гавришев. И тогда условное осуждение перестало бы быть просто растянутым во времени страхом лишиться свободы и опять стало бы тем, чем оно и должно быть по идее, – шансом быстро вернуться к нормальной жизни.

По словам юриста Ивана Курбакова, инициатива на первый взгляд выглядит логичной: если условное осуждение – это не наказание в полном смысле этого слова, что, кстати, подтверждается постановлением пленума ВС РФ от 22.12.2015 № 58, то почему испытательный срок может превышать срок лишения свободы, назначенный судом? Проблема эта, пояснил он «НГ», имеет несколько аспектов. Во-первых, если и испытательный срок не является наказанием, то его превышение над сроком лишения свободы создает диспропорцию в ограничении прав осужденного, «противоречит принципу справедливости наказания, закрепленному в ст. 6 УК РФ». Во-вторых, такой длительный испытательный срок может восприниматься как дополнительное наказание, а это подрывает уже саму идею условного осуждения как меры, направленной на исправление без изоляции от общества. В-третьих, чрезмерный испытательный срок может затруднять социальную адаптацию, особенно если осужденный уже отбыл свой срок лишения свободы.

Однако, хотя идея ограничить испытательный срок сроком лишения свободы, который назначен судом, на первый взгляд и кажется справедливой, проблема на самом деле гораздо глубже, и предлагаемое решение не учитывает ее нескольких важных нюансов. Кстати, Курбаков считает, что депутат Глазкова могла обратить внимание на ситуацию в связи с ростом доли условных осуждений за последние 10–15 лет, судя по данным Судебного департамента при ВС РФ, и увеличением количества жалоб от осужденных. Он напомнил, что цель испытательного срока заключается не только в контроле поведения осужденного, но и в предоставлении ему времени для исправления. Так что если срок будет ограничен, то осужденному этого времени может и не хватить.

При этом, согласно, например, ч. 2 ст. 74 УК, суд может продлить испытательный срок в случае нарушений. Ограничение же максимального срока может лишить суд возможности гибко отреагировать на поведение осужденного. А когда осужденные не могут сразу возместить причиненный ими вред, то длительный испытательный срок дает им дополнительное время на это. Так что ограничение может еще и ущемлять права потерпевших. Курбаков надеется, что дискуссия вокруг данной проблемы станет «толчком для более глубокой реформы института условного осуждения». В нем существуют и другие системные проблемы, требующие внимания. Это и неопределенность критериев исправления, и отсутствие индивидуального подхода, и слабый контроль над исполнением обязанностей, когда УИИ перегружены и реального надзора фактически нет, и трудности с трудоустройством у находящихся на испытательном сроке. Поэтому, настаивает Курбаков, требуется установить градацию испытательных сроков в зависимости от тяжести преступления, личности осужденного и его социального положения. Нужен и перечень объективных показателей, по которым суд мог бы оценивать ход исправления осужденного. Следовало бы внедрить и «электронный мониторинг для осужденных с высоким риском рецидива». И конечно, заявил он, необходимо обязать суды мотивировать назначение того или иного испытательного срока с учетом всех обстоятельств дела. А еще «ввести обязательное обоснование продления испытательного срока в случае нарушений».

Член Ассоциации юристов России Евгений Пантазий уверен, что инициативу Глазковой отклонят, поскольку «никаких юридических коллизий и неопределенности тут нет». Сама же поправка «не раскрывает, какие проблемы при определении продолжительности испытательного срока условного осуждения имеют место на практике и какие негативные последствия они влекут».

Сооснователь адвокатского бюро «След» Александра Харина заметила, что уголовным законом предусмотрена возможность отмены условного осуждения и снятия судимости до истечения испытательного срока, если осужденный доказал свое исправление. Этот механизм и обеспечивает гарантии прав как исправившихся осужденных, так и потерпевших.

Однако, пояснил «НГ» управляющий партнер юридической компании «Альтависта» Владимир Воронин, предложение ограничить испытательный срок выглядит справедливым, ведь зачастую бывает так, что фактическое наказание превышает срок, назначенный судом. Но если суд счел возможным дать небольшой срок, то и период контроля не должен его превышать. При этом, конечно, есть и риск, что слишком короткий испытательный срок может лишить человека реального стимула исправиться. «Без достаточного времени для контроля и поддержки многие могут просто не успеть встать на путь исправления. В итоге это может негативно сказаться и на безопасности в обществе», – предупредил Воронин.

Партнер Criminal Defense Firm Анна Голуб и вовсе считает, что проблемы кроются больше в правоприменении. Если, с точки зрения закона, лицо успешно прошло испытательный срок при условном осуждении, то судимость считается погашенной. Это должно означать, что человек для общества и закона признается несудимым, и он восстановлен во всех правах. Но в действительности, сказала «НГ» Голуб, даже при погашенной (снятой) судимости многим отказывают в принятии на работу, получении разрешения на оружие и т.п.

В России будет изменена система применения залога и подписки о невыезде, выяснили «Ведомости». Соответствующие поправки в Уголовно-процессуальный кодекс (УПК) разработало Министерство юстиции – 24 ноября их рассмотрела и одобрила правкомиссия по законопроектной деятельности. Об этом «Ведомостям» рассказали два источника, близких к правительству. Это значит, что в скором времени инициативу внесут в Госдуму, напоминают они.

Авторы проекта хотят в первую очередь предусмотреть порядок определения размера залога в отношении подозреваемых или обвиняемых (по ст. 76.1 Уголовного кодекса; УК). Это касается преступлений против экономики, в том числе уклонения от уплаты налогов и сборов, мошенничества и др. Размер залога, как предлагает Минюст, должен определяться в пределах суммы ущерба, причиненного бюджету, организации или гражданину.

Сейчас, по словам адвоката бюро «След» Анастасии Перваковой, количество случаев применения меры пресечения в виде залога критически низкое. К примеру, за первое полугодие 2025 г. ходатайства следователей о залоге были поданы и удовлетворены лишь в отношении 15 граждан в противовес 30 000 судебных решений о заключении под стражу.

Законопроект, полагает эксперт, направлен на способствование решению еще одной проблемы – низкого уровня возмещения ущерба от выявленных хищений и преступлений в сфере экономической деятельности. Тем не менее реальный эффект от принятия данного законопроекта вызывает сомнения, считает Первакова.

Случаи избрания такой меры пресечения как залог по всей стране единичны, говорит член президентского совета по правам человека Ева Меркачева. И очень часто суды объясняли это тем, что четко форма залога не прописана, и если кого-то отпустить, потом возникнет вопрос, почему другого, который просто бедный, под такой же залог не могут выпустить, пояснила она.

«Для того чтобы действительно кардинально изменить ситуацию, одновременно с реформированием института залога необходимо ввести императивный запрет на применение заключения под стражу по большому количеству ненасильственных преступлений», – сказала Первакова.

Проблема применения залога в России сохраняется длительное время, поскольку залог применяется реже, чем этого бы хотели, соглашается юрист Сriminal Defense Firm Владислава Безушкевич. По его словам, часто залог назначается в суммах, не соответствующих размеру ущерба, что снижает эффективность. Суды, да и следствие, предпочитают использование более жестких мер, таких как заключение под стражу, поскольку они дают больший контроль над обвиняемым.

Кроме того, как заявил «Ведомостям» председатель правления Ассоциации юристов России Владимир Груздев, законопроект касается не только залога. «Суд получит возможность наряду с -залогом применять иные запреты, предусмотренные отдельными частями статьи 105.1 УПК (запрет определенных действий. – «Ведомости») или обязательствами в рамках такой меры пресечения, как подписка о невыезде. К ним относятся, например, запрет покидать место жительства без разрешения, обязанность являться по вызовам следствия, запрет на общение с определенными лицами». Срок действия этих запретов будет устанавливаться самим судом.

По мнению руководителя уголовной практики бюро «А-ПРО» Андрея Яковлева, введение подписки о невыезде в качестве дополнительной меры пресечения способно снизить эффективность контроля правоохранительных органов за поведением обвиняемого, что может оказать дополнительное сдерживающее влияние на применение залога, пояснил адвокат.

«Ведомости» направили запрос в Минюст.

Автор: Яна Суринская

Оригинал здесь.

Проект постановления пленума Верховного суда (ВС) РФ, который готовится к окончательному утверждению, обязывает председателей нижестоящих судов следить за сроками рассмотрения дел. Особенно – когда речь идет о людях, отправленных в СИЗО. Сроки заключения под стражу не должны быть излишне длинными, требует ВС. По мнению экспертов «НГ», очередного указания сверху для российской Фемиды мало. Нужны законодательные изменения и оптимизация работы системы.

В разъяснениях ВС сказано, что судам необходимо принимать меры по устранению причин затягивания разбирательств. Тем более в отношении тех, кто находятся под стражей. Такие дела нужно рассматривать «без лишних проволочек». Именно судьи обязаны защищать людей от произвольных арестов, настаивает ВС.

В документе, как выяснила «НГ», также говорится о том, что условия содержания в СИЗО должны быть человечными. И опять же именно служителям Фемиды необходимо следить за тем, чтобы арестанту «не причинялись лишения и страдания в более высокой степени, чем тот уровень страданий, который неизбежен при лишении свободы».

Как сказал «НГ» учредитель московской коллегии адвокатов «Постанюк и Партнеры» Владимир Постанюк, затягивание судебных процедур – это не только снижение эффективности правосудия, но и прямое ущемление прав граждан. А они гарантированы как Конституцией РФ, так и международными договорами, которые ратифицировала страна. Если дело рассматривается дольше разумных сроков – особенно в случаях, когда обвиняемый находится под стражей, то нарушается важнейший принцип: право на справедливый и публичный суд в разумные сроки. По его мнению, инициатива ВС, суть которой в том, чтобы принять меры для сокращения задержек с судопроизводством и возложить ответственность за это на председателей судов, будет «шагом в правильном направлении».

Однако чтобы реализовать эту инициативу, судебной системе необходимо четко планировать нагрузку и рационально организовывать работу. То есть задача судьи, подчеркнул Постанюк, – не превращать процесс в бесконечную череду переносов, а выстроить его как последовательное, структурированное движение к решению. При этом важно сочетать оперативность с сохранением высокого качества правосудия. «Если такая практика будет внедрена системно, это значительно усилит гарантию судебной защиты граждан. Они будут получать решения быстрее, снизится риск необоснованного продления содержания под стражей, повысится прозрачность работы суда», – подчеркнул адвокат.

Адвокат адвокатского бюро «След» Анастасия Первакова напомнила «НГ», что Уголовно-процессуальный кодекс (УПК) не устанавливает предельные сроки рассмотрения уголовных дел в суде. Это касается и случаев, когда подсудимый находится под стражей. Срок определяется судьей самостоятельно исходя из сложности дела, его объема, количества подсудимых, потерпевших и свидетелей. И на практике процесс может затянуться на несколько лет. «На сроки рассмотрения дела в суде влияет загруженность судей, активность стороны обвинения в вопросе представления доказательств и обеспечения явки свидетелей», – также указала адвокат. Например, нередки случаи, когда местоположение потерпевших и свидетелей невозможно установить, если, к примеру, они сменили место жительства, а тем более – уехали за границу. Это приводит к многократному откладыванию судебных заседаний, при этом мера пресечения в отношении подсудимых продолжает действовать, что, конечно, «нарушает их права».

Но по-настоящему катастрофической, настаивает Первакова, остается ситуация с перегрузкой судей. Процесс их назначения на должность очень долгий и бюрократически сложный, из-за чего суды фактически постоянно действуют не в полном составе. «Какого-либо эффективного механизма борьбы с такими явлениями в настоящее время нет», как не существует и эффективных механизмов решения этой проблемы на сегодняшний день. Так что хотя Первакова и положительно оценила готовящееся решение пленума ВС, но она указала на такой его существенный недостаток: не определены меры воздействия на судей, если заседания откладываются без уважительных причин. «В отсутствие прозрачного механизма «нарушение – последствия» разъяснения пленума ВС останутся декларативными и не изменят ситуации», – предупредила адвокат. Она полагает, что для такого изменения необходимо закрепить в УПК предельные сроки рассмотрения уголовных дел в суде именно для лиц, содержащихся под стражей. И после истечения этих сроков продление данной меры пресечения должно быть запрещено. А еще надо принять меры для снижения нагрузки на судей – например, выделив дополнительные ставки или упростив процедуру назначения на должность.

По словам советника юрфирмы «ЮСТ» Игоря Пастухова, проблема соблюдения разумных сроков рассмотрения дел судами особенно остро проявляется в регионах с высокой плотностью населения и экономической активностью. И он выделил как объективные, так и субъективные причины возникновения подобной волокиты. Наиболее серьезная и при этом, по его мнению, наименее поддающаяся решению – это та самая повышенная нагрузка на судей. Многолетняя дискуссия о том, как определить «нормативную нагрузку», к успеху не приводит, это в принципе сложно сделать по ряду причин. И дела, рассматриваемые судами, сильно различаются по сложности и объему, и предметы доказывания и фактические обстоятельства дел тоже очень разные. «При этом нормативное установление «нормальной» нагрузки объективно должно повлечь на одних этапах постановку вопроса о необходимости увеличения судейского корпуса, а на этапах других, в случае ее снижения, – о его сокращении. И все это для государства крайне сложно», – пояснил «НГ» Пастухов.

Есть и еще немало причин, порождающих увеличение сроков рассмотрения дел. К сожалению, считает Пастухов, тут нет какого-то одного «верного» решения. Так, зачастую проведение судебных процессов откладывается из-за неявки вызванных лиц, как участвующих в деле сторон, так и свидетелей, экспертов. Это вызвано и несвоевременностью судебных извещений, и неактивностью сторон, которые вполне могли бы обеспечить явку тех же свидетелей, и нежеланием некоторых лиц являться в суд. Иными словами, из-за неправильного процессуального поведения участников, которые намеренно предпринимают действия для откладывания судебных слушаний, не выполняют требований о необходимости заблаговременно представлять документы и доказательства.

«Очевидно, что судьи и аппарат судов могут воздействовать только на те аспекты, которые от них зависят. Своевременно оформлять документы, направлять извещения, принимать процессуальные меры к тем, кто намеренно затягивает процессы, и т.п. Именно на это ориентированы положения постановлений пленумов ВС РФ», – подчеркнул Пастухов. Хотя безусловно, сказал он, есть и случаи, когда затягивание сроков и волокита – это результат недобросовестного отношения судей и их сотрудников к работе. Именно такие случаи объективно могут контролировать председатели судов, обладающие реальным влиянием на судей. «Они могут корректировать размер материального вознаграждения судей и сотрудников, то есть вводить, как выразился председатель одного из областных судов, определенные коэффициенты поощрения, которые распределяются между судьями в зависимости от нагрузки, лишать за нарушение сроков премий», – напомнил Пастухов. Однако это «вряд ли способно кардинально улучшить картину». Поэтому он тоже считает, что необходимы именно законодательные изменения, часть из которых собственно и осуществляется.

Также один из вопросов, от которого зависит общее время рассмотрения дела, – это срок изготовления протоколов судебных заседаний, заметил Пастухов. Закон такой срок устанавливает, но реальные условия в судах далеко не всегда позволяют его соблюсти. И это, мол, в первую очередь результат повышенной загрузки судьи и аппарата и связанным с ней дефицитом кадров. Что же касается изготовления протоколов судебных заседаний, то он полагает, что часть проблем могло бы снять приведение гражданского и уголовного процессов к требованиям и принципам, заложенным в процессе арбитражном. Там сейчас основным документом судебного заседания стал аудиопротокол, а бумажный составляют в упрощенной форме и с таким же содержанием. Так что и судья, и участники процесса могли бы в документах ссылаться на слова, зафиксированные именно на аудиозаписи, а не на те, что сотрудники аппарата нередко переносят с серьезными искажениями. «Это исключило бы случаи, когда дело в течение иногда более чем годичного срока не может быть направлено в апелляционную инстанцию из-за неготовности протокола», – заявил Пастухов. Конечно, при таком подходе имелся бы некоторый риск технических сбоев, но его можно было бы минимизировать, если ввести возможность восстанавливать официальный аудиопротоколов на основании записей, сделанных другими участниками процесса. Партнер Criminal Defense Firm Анна Голуб подтвердила «НГ», что уголовные дела, в которых более 10 томов, при наличии одного обвиняемого и 20-30 свидетелей можно слушать по существу примерно год. И проект постановления пленума ВС, по ее мнению, тут ничем не поможет. Данную проблему можно было бы решить увеличением штата судов и грамотным распределением нагрузки среди них. Но кроме того, быстро рассмотреть дело – это не значит качественно. Может получиться и так, что сокращение сроков рассмотрения дел приведет к тотальным обвинительным приговорам, потому что разбираться в сути дела будет некогда. «По моему мнению, мы и так рассматриваем дела слишком быстро, поскольку доводы сторон никто не слушает, должной оценки не дает, ходатайства и жалобы рассматриваются формально с огромным количеством процессуальных нарушений», – подчеркнула она. Конечно, для человека невиновного нахождение в СИЗО – это действительно несправедливость, однако виноват он или нет – решает суд. Другой вопрос, зачем тотально всех помещать под стражу на этапе предварительного следствия. Но следующий вопрос – а надо ли бороться со следствием вместо того, чтобы устранять причину?

При этом, напомнила «НГ» Голуб, для людей, которые действительно совершили преступление и которым грозит длительное лишение свободы, «резонно» сидеть в СИЗО, поскольку тогда срок заключения может быть пересчитан – день изолятора за полтора дня колонии. Также условия содержания в ряде СИЗО и колоний существенно отличаются. Поэтому часть осужденных предпочитает подольше оставаться в СИЗО. «Проект этого постановления пленума ВС может иметь негативные последствия. Принципиально же нужно просто перестать сажать всех подряд под арест, использовать другие меры пресечения – домашний арест или запрет определенных действий. Это снимет дополнительную нагрузку с отделов конвоирования, где тоже есть нехватка и сотрудников, и спецавтомобилей», – заметила она.

Оригинал доступен здесь.

25 ноября 2025 года Председатель СМА АП ЛО Елизавета Сайкина и член СМА Ксения Цветкова посетили свой альма-матер - юридический факультет СПбГУ.

Практикующих адвокатов пригласили принять участие в семинарском занятии 2го курса магистрантов, в ходе которого Елизавета выступила с темой «Ключевые изменения и тренды в области персональных данных», а Ксения рассказала о процедуре приостановления выпуска товара, таможенном реестре объектов интеллектуальной собственности (ТРОИС).

На семинаре активно дискутировали о сложившейся судебной практике по преступлениям в сфере компьютерной информации, обсуждали меры ответственности за утечку персональных данных, делились опытом кассационной практики таможенного регулирования средств индивидуализации и контрафакта.

4 декабря 2025 года состоялась церемония награждения лидеров российского юридического рынка по версии рейтинга "Право.ru-300".

АБ "След" отмечено рейтингом в номинации "Уголовное право" (3 группа).

Подробнее о рейтинге здесь.

Люблинский райсуд Москвы 9 декабря провел первое заседание по делу о массовом заражении ботулизмом — в июне 2024 года два человека умерли, а еще 350 пострадали, купив салат с фасолью в сервисах «Кухня на районе» и «Самокат». На скамье подсудимых четыре фигуранта — руководитель ООО «Савон-К» Владимир Шин, чья компания поставляла фасоль для салатов, разнорабочий Карим Норматов, который нарушил технологии при ее приготовлении, а также представители «Кухни на районе» Антон Лозин и Елена Машкова. Планировалось, что в ходе заседания будет зачитано обвинительное заключение, однако суд ограничился продлением меры пресечения обвиняемым. Как прошло первое заседание по этому делу и какое наказание грозит фигурантам — в материале «Известий».

Как прошло первое заседание

В Люблинском райсуде Москвы 9 декабря состоялось первое заседание по делу о массовом заражении ботулизмом 352 человек, в результате которого умерли двое пострадавших. Все они заказывали салат с фасолью «Лобио» от сервиса доставки готовой еды «Кухня на районе». Изначально предполагалось, что во время заседания зачитают обвинительное заключение, однако судья ограничился лишь продлением меры пресечения обвиняемым.

На скамье подсудимых оказались гендиректор ООО «Локалкитчен» (владеет сервисом «Кухня на районе») Антон Лозин, руководитель отдела качества Елена Машкова, руководитель компании — производителя фасоли «Савон-К» Владимир Шин и разнорабочий Карим Норматов. Трем первым фигурантам продлили домашний арест, а Норматов остался под стражей.

Как установило следствие, разнорабочий компании «Савон-К» нарушил технологию приготовления фасоли, что повлекло формирование в ней ядовитого вещества — ботулотоксина. Кроме того, само производство не отвечало требованиям санитарно-эпидемиологического законодательства. Так, Роспотребнадзор установил, что на предприятии отсутствовало централизованное водоснабжение, а привозная вода, которую использовали при изготовлении продукции, хранилась на улице.

«Санитарно-техническое состояние помещений цеха и оборудования неудовлетворительное, производственный контроль сырья и выпускаемой продукции не проводился, у работников отсутствовали личные медицинские книжки», — сообщали в надзорном ведомстве.

Там же отметили, что процесс приготовления фасоли на предприятии был организован с нарушением всех требований: «Предприятием самостоятельно установлены сроки хранения нестерильного продукта в вакуумной упаковке до двух месяцев при температурном режиме от +2 до +25 °C, что в итоге привело к массированному накоплению ботулотоксина в готовой продукции».

Компания «Локалкитчен» приобрела зараженные блюда и, решив сэкономить, пренебрегла проведением микробиологических исследований, сообщали в Генпрокуратуре. Она изготовила из фасоли салат «Лобио» и продавала его через сервисы «Кухня на районе» и «Самокат».

После проверки Роспотребнадзора деятельность «Кухни на районе» приостановили, производство прекратили.

Фигурантов дела обвинили в производстве и реализации пищевой продукции, не отвечающей требованиям безопасности, повлекших по неосторожности смерть двух лиц. Также Владимиру Шину вменили незаконную постановку на учет иностранных граждан. Как сообщала Генпрокуратура, он прописал 31 сотрудника по адресу своей матери.

Как отравились ботулотоксином

ЧП случилось в июне 2024 года. Два человека умерли, 298 были госпитализированы в тяжелом состоянии, еще 52 человека избежали серьезных последствий благодаря своевременной медицинской помощи. За жизни тех, кто съел опасный салат, боролись врачи сразу нескольких регионов — Москвы, Нижнего Новгорода и Казани.

— У моей жены начал неметь рот, речь начала пропадать, ей стало тяжело дышать, — рассказал муж одной из пострадавших, Артур Горячев.


Даже минимальные дозы ботулотоксина вызывают сильное отравление. Среди первых симптомов — рвота, появление «сетки» перед глазами, затруднение дыхания и слабость мышц, рассказал врач-инфекционист АО «Медицина» Владимир Неронов.

— Токсин может появиться в продукте при несоблюдении правил заготовки. При этом отравление возникает в результате воздействия токсина, а не самой инфекции, поэтому заражения человека от больного не наступает, — отметил специалист.

Первые иски пострадавших от ботулизма о компенсации морального вреда «в связи с причинением вреда жизни и здоровью» поступили в 2024 году в Дорогомиловский райсуд Москвы, следует из данных картотеки столичных судов. В них пострадавшие требовали от сервисов «Самокат» и «Кухня на районе» компенсации до 2 млн рублей на человека. Общая сумма исков превысила 70 млн рублей, при этом часть ущерба компания «Локалкитчен» уже выплатила, сообщили в Генпрокуратуре.

Так, трое пострадавших уже заключили мировое соглашения с «Самокатом» и «Кухней на районе», рассказал «Известиям» руководитель команды юристов Destra Legal Кирилл Сапрыгин. Требования пострадавших удовлетворены в полном объеме на досудебном этапе — деньги им уже выплатили.

— Размер запрашиваемой компенсации и убытков, как правило, зависит от тяжести причиненного вреда. Так, например, в одном из случаев ущерб был оценен почти в 1,5 млн рублей, — отметил он.

В ряде случаев по результатам переговоров юристам удалось увеличить суммы компенсации. Так, одной из пострадавших изначально предложили лишь 150 тыс. рублей, но в итоге сумму увеличили вдвое.

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Эдуард Корниенко

По словам Кирилла Сапрыгина, на сегодняшний день в производстве находится лишь одно дело, договоренностей по которому не достигнуто.

— Пострадавшему предложили сумму, несоразмерную причиненному вреду, — пояснил юрист. — Мы подали иск в суд, но получили отказ: суд никак не учел обстоятельства дела. У данного пострадавшего особая форма заболевания, которое усугубилось отравлением. Недавно подали апелляционную жалобу.

23 сентября 2025 года суд отказал в удовлетворении иска о компенсации морального вреда москвичке Нелли Матвеевой. По ее словам, она переболела ботулизмом после употребления продукции, купленной через «Самокат». Тогда представители ООО «Умный ритейл» (владелец сервиса «Самокат») на протяжении всего процесса выражали готовность заключить мировое соглашение, однако предложенная сумма компенсации женщину не устроила.

«Самокат» — это сервис доставки, который не несет ответственности за нарушение санитарно-гигиенических норм во время приготовления еды, которую поставлял ресторан, пояснил адвокат, партнер юридического бюро Legal Advisor Олег Ким.

— Впрочем, полностью избежать ответственности не получится, так как в отношении «Самоката» были поданы иски о взыскании морального вреда со стороны потерпевших, — считает адвокат.

Какое наказание грозит фигурантам

В рамках рассмотрения уголовного дела пострадавшие также могут заявить гражданские иски к подсудимым, рассказала «Известиям» адвокат, сооснователь АБ «След» Александра Харина.

— Решения по гражданским искам будут приняты одновременно с вынесением приговора, — отметила она.

Итоговый размер компенсаций пострадавшим суд определит после рассмотрения уголовного дела, так как не все согласились с суммами, предложенными им в досудебном порядке. Сумма выплат будет зависеть от тяжести последствий, пояснили юристы.

Статья, которую инкриминируют четырем фигурантам, предусматривает наказание до 10 лет лишения свободы, рассказал адвокат Олег Ким.

Поставщик фасоли Владимир Шин находится в наиболее уязвимой позиции, считает адвокат по уголовным делам, партнер московской коллегии адвокатов «Вектор Прайм» Альберт Халеян.

— Он не только руководитель компании — производителя небезопасной продукции, но и организатор процесса, на котором были нарушены все технологические и санитарные нормы, — сказал эксперт «Известиям».

Антон Лозин и Елена Машкова как руководители приняли решение сэкономить на необходимых проверках, что привело к попаданию опасного продукта в пищу, считает адвокат.

— Их наказание будет зависеть от того, как суд оценит эту неосторожность, — заметил Альберт Халеян. — Разнорабочий Норматов, скорее всего, будет рассматриваться как непосредственный исполнитель, действовавший по указанию руководства и без должной подготовки.

Эксперт подчеркнул, что это может быть смягчающим обстоятельством, но не снимает ответственности за грубейшие нарушения при производстве.

Несмотря на то что деятельность общепитов регулируется в России достаточно строго, исполнение этих норм не всегда удовлетворительно — сфера «достаточно коррумпирована, и многие надзорные инстанции закрывают глаза на нарушения», считает Олег Ким.

Уклонистов от принудительных работ отправят под замок
Уголовно-исполнительная система вернулась к арестам, чтобы не меняться изнутри

Уклонистов от принудительных работ будут отправлять под арест на 30 суток. Соответствующие изменения в Уголовно-исполнительный (УИК) и Уголовно-процессуальный (УПК) кодексы уже подписаны президентом РФ. В Минюсте сообщают о тысячах осужденных, которые ежегодно незаконно покидают места отбывания такого наказания. А в юридическом сообществе настаивают, что этот показатель свидетельствует не столько о безответственности людей, сколько о системном кризисе в уголовно-исполнительной системе (УИС). Низкая оплата труда, тяжелые условия работы, невозможность выбора специальностей подрывают саму идею ресоциализации и не способствуют изменениям в самой УИС.

В первом законе предусматривается, что осужденный, уклонившийся от отбывания принудительных работ, подлежит задержанию на срок до 48 часов, а далее этот срок может быть продлен судом до 30 суток. Второй закон о том, что осужденные, уклоняющиеся от отбывания принудительных работ, заключаются под стражу до решения суда о замене принудительных работ лишением свободы.

На заседании Совета Федерации, который утверждал эти документы, замминистра юстиции Елена Ардабьева привела статистику: за 9 месяцев 2025 года более 62,3 тыс. человек были осуждены на принудительные работы. Но 7,6 тыс. из них уклонились от наказания, например, самовольно покинули место отбывания приговора. Вместе с тем правоохранители тратят немало сил на поиски сбежавших. Глава комитета СФ по конституционному законодательству и государственному строительству Андрей Клишас пояснил: правительственные поправки появились, поскольку суды стали чаще использовать наказание в виде принудительных работ. И чтобы «сохранить эту положительную тенденцию и не превратить принудительные работы в профанацию, СФ одобрил данные изменения».

Как сказала «НГ» адвокат, сооснователь адвокатского бюро «След» Александра Харина, законы устраняют пробелы в правовом регулировании тех ситуаций, когда осужденный самовольно покидает исправительный центр или не возвращается туда в установленный срок. Однако «очевидно, что законодатель борется лишь с последствиями, закрывая глаза на причины уклонения от отбывания принудительных работ». Харина напомнила, что несмотря на то, что принудительные работы появились в Уголовном кодексе еще в 2011 году, материальное и инфраструктурное обеспечение большинства исправительных центров до сих пор оставляет желать лучшего. Особенно в отдаленных от столицы регионах осужденные массово жалуются на неудовлетворительные условия содержания – холодные помещения для проживания, антисанитарию. Также зачастую осужденные лишены возможности выбора вида работы. В итоге все без исключения вынуждены заниматься тяжелым физическим трудом либо трудом в сложных санитарных условиях. В качестве причин «побегов», по ее словам, нельзя исключать и необоснованное «закручивание гаек» на местах со стороны администраций исправительных центров.

Адвокат Алексей Гавришев тоже назвал поправки попыткой лечить системный сбой дисциплинарной мерой. «Закрывать» уклонистов от принудительных работ на 30 суток – это, по его мнению, реакция на симптомы, а не на причину. Сам по себе институт принудительных работ задумывался как более мягкая и рациональная альтернатива лишению свободы: человек остается в социуме, работает, компенсирует вред, не выпадает окончательно из жизни. Но на практике, настаивает Гавришев, такой центр часто превращается в суррогат колонии с худшими бытовыми условиями и меньшей юридической определенностью. В такой конструкции «рост числа уклонений – не саботаж, а предсказуемый результат». Осужденные, по его словам, массово «бегут» не потому, что внезапно решили «поиграть с системой, а потому что сталкиваются с реальностью – тяжелые, зачастую бессмысленные работы, минимальная оплата, проблемы с проживанием, транспортом, медицинской помощью, а иногда – откровенно унизительное отношение». «Если добавить к этому слабую организацию, формальный контроль, отсутствие нормального сопровождения и правовой защиты, то и получается институт, который на бумаге гуманный, а в жизни воспринимается как наказание без правил», – подчеркнул Гавришев. В такой модели уклонение становится для многих не преступным умыслом, а формой бегства от не работающего толком механизма, а потому «ощущение, что законодатели снова хватаются за кнут, здесь вполне оправдано»: «Вместо анализа, почему человек предпочитает рискнуть новым наказанием, а не исполнять назначенное, предлагается усилить репрессию». Гавришев настаивает, что это путь в никуда, он может временно снизить статистику уклонений, но за счет дальнейшего роста нагрузки на систему и дальнейшей дискредитации самого института принудительных работ.

«Проблема, на самом деле, глубже. Сегодня принудительный труд страдает от разрыва между идеей и реализацией: суды назначают его формально, не вникая в реальные условия исполнения; система исполнения не заинтересована в качестве, а осужденный не видит ни смысла, ни перспективы», – настаивает он. Гавришев убежден, что пока не будут пересмотрены условия труда, оплата, бытовая организация, контроль за работодателями и реальная возможность защищать свои права, любые ужесточения будут выглядеть как попытка загнать людей в неисправный механизм силой. И, мол, в этом смысле предлагаемые поправки – тревожный сигнал. Они показывают, что государство пока предпочитает усиливать давление, а не чинить конструкцию. А практика уже не раз доказывала: «Чем больше кнута в системе исполнения наказаний, тем меньше в ней эффективности и доверия к ней».

Как сказал «НГ» вице-президент Ассоциации юристов по регистрации, ликвидации, банкротству и судебному представительству Владимир Кузнецов, рост числа осужденных, уклоняющихся от отбывания принудительных работ, является тревожным индикатором системного сбоя в одном из ключевых институтов. И он согласен, что возможность заключать уклонистов под стражу на срок до 30 суток представляет собой реактивную меру, направленную на борьбу со следствием, а не с первопричиной. Ужесточение наказания безусловно повысит дисциплину среди осужденных, но его эффективность в долгосрочной перспективе, по словам Кузнецова, вызывает сомнения. Принудительные работы были задуманы как гуманная альтернатива лишению свободы, способствующая ресоциализации осужденного через труд и адаптацию к жизни в обществе. Введение краткосрочного ареста по сути возвращает элемент карательного воздействия. Такой подход рискует подорвать саму идею принудительных работ как наказания, не связанного с изоляцией от общества, сигнализирует о том, что система не справляется с мотивацией осужденных. И поэтому вынуждена прибегать к традиционным методам принуждения.

Кузнецов подчеркнул: это может привести к тому, что принудительные работы будут восприниматься не как шанс на исправление, а как менее комфортная форма лишения свободы. Само же уклонение от наказания в таких масштабах не может быть объяснено исключительно недобросовестностью осужденных. Проблема, очевидно, кроется в условиях реализации этого вида наказания. И одной из ключевых причин – это экономическая непривлекательность труда для осужденные. Ведь из их зарплаты производятся удержания в доход государства (от 5% до 20%), а также вычеты на содержание в исправительном центре. «В результате на руки человек получает сумму, которая зачастую не позволяет ему эффективно помогать семье или накапливать средства для полноценной жизни после освобождения», – пояснил Кузнецов. А слабая мотивация, вызванная недостаточным уровнем оплаты, – это прямой стимул к поиску нелегальных способов заработка или полному уклонению от работ. Второй важный аспект – это условия труда и быта. Несмотря на то, что осужденные должны подпадать под действие Трудового кодекса РФ, на практике они часто заняты на низкоквалифицированных и тяжелых работах по распределению администрацией исправительных центров. «Отсутствие возможности использовать имеющуюся квалификацию и получать реальный профессиональный опыт, востребованный на рынке, делает процесс ресоциализации фиктивным», – настаивает Кузнецов.

К тому же и назначение принудительных работ, напомнил он, по-прежнему сопряжено с рядом проблем. Суды, по словам Кузнецова, стремясь разгрузить колонии, могут назначать этот вид наказания формально, без учета реальной возможности трудоустройства осужденных в конкретном регионе. Это приводит к тому, что те сталкиваются с дефицитом рабочих мест или неадекватными условиями, что делает исполнение наказания невозможным или крайне обременительным. А кроме того, пояснил Кузнецов, не стоит отбрасывать и ощущение стигматизации. Несмотря на то, что принудительные работы позиционируются как мягкое наказание, осужденные, проживающие в исправительных центрах, остаются под контролем ФСИН, что создает барьеры для их полноценной интеграции в трудовые коллективы и общество в целом. Вместо ужесточения мер принуждения, которое является лишь паллиативом, необходимо сосредоточиться на системных реформах, повышающих привлекательность и эффективность принудительных работ, настаивает Кузнецов. Во-первых, необходимо экономическое стимулирование, а это пересмотр системы удержаний из зарплаты в сторону увеличения доли, остающейся у осужденного, для повышения его финансовой мотивации и возможности реальной помощи семье. Во-вторых, – это гибкость трудоустройства: предоставление осужденным большей свободы в выборе места работы, соответствующего их квалификации, что позволит им сохранить профессиональные навыки и повысить конкурентоспособность после освобождения. В-третьих, улучшение условий быта: инвестиции в развитие инфраструктуры исправительных центров и создание условий, максимально приближенных к гражданским, для облегчения социальной адаптации. «Только устранение глубинных причин, делающих принудительные работы неэффективными и нежелательными для осужденных, позволит снизить уровень уклонения и реализовать подлинный потенциал этого института как инструмента ресоциализации. Переход от «кнута» к созданию реальных стимулов является единственным правильным путем», – подытожил Кузнецов.

Член Ассоциации юристов России Евгений Пантазий сказал «НГ», что, говоря о правильности и необходимости подобных поправок, стоит заметить, что сама их цель – обеспечить реальное исполнение назначенного наказания – понятна. Принудительные работы, как и любое наказание, должны исполняться, а иначе утрачивается возможность реализации целей уголовного наказания. Однако «простое ужесточение санкций за уклонение разрешает симптом, но не всегда лечит причину». В уголовно-исполнительном законодательстве, как напомнил эксперт, уже есть механизмы воздействия на уклоняющихся вплоть до замены более мягких видов наказания на лишение свободы, хотя их применение зависит от возможностей исполнительной системы.

«Важный момент – принудительные работы почти не используются судами. Их доля в общей массе наказаний остается низкой, несмотря на рост применения по сравнению с предыдущими годами. Соответственно, правоприменительная практика только формируется, и государство сталкивается с вызовом: как сделать так, чтобы назначаемое наказание реально исполнялось», – заметил Пантазий. При этом если анализировать правовую конструкцию, то принудительные работы – это альтернативное наказание лишению свободы, но со специфическими условиями исполнения. Осужденный прикрепляется к исправительному центру, должен являться на работы, выполнять предписания администрации. Но как судьями, так и исследователями уголовного права давно отмечается ряд проблем: отсутствие четкой системы трудоустройства и контроля, слабая мотивация осужденных, не всегда ясно организованный процесс исполнения наказания на местах. Поэтому количество уклоняющихся, вероятно, связано не только с «нежеланием отбывать наказание»: «Люди, официально осужденные к принудительным работам, зачастую сталкиваются с тем, что условия труда, организация рабочего процесса и материальная сторона остаются неопределенными или неудовлетворительными. В то время как лишение свободы в колонии подразумевает строгий режим и более четкую систему исполнения, принудительные работы требуют активного вовлечения со стороны исправительных центров и самих осужденных».

А если это невыполнимо из-за места проживания, здоровья, трудовой занятости, семейных обстоятельств, то у осужденных появляется соблазн: лучше попытаться уклониться, нежели столкнуться с практическими трудностями исполнения наказания. Кроме того часть уклонистов действительно может считать, что уголовное наказание в виде принудительных работ менее опасно в плане последствий, чем лишение свободы; внешне оно не выглядит столь суровым, но фактическая практика может создать сложности в реальной жизни (потеря работы, конфликты с администрацией и т.п.). «Касаемо альтернативных путей развития данной ситуации, то можно было бы сделать упор на улучшение организации исполнения принудительных работ, четкой правовой регламентации условий труда, графиков, материального стимулирования, а также создание механизмов социальной поддержки и адаптации, чтобы осужденные могли совмещать исполнение наказания с семейными и социальными обязанностями», – констатировал Пантазий.

Автор: Екатерина Трифонова

Многие собственники компаний считают безобидными запросы из правоохранительных органов и даже вызовы на допросы и опросы. Но они глубоко заблуждаются. Игорь Харин (адвокатское бюро «След») разбирает случаи, когда такие заблуждения дорого обошлись бизнесу.

Читать статью здесь.

Верховный суд Башкирии во вторник, 23 декабря, по представлению прокурора ужесточил приговор главе группы компаний «Госстрой» Кириллу Бадикову и двум его сообщникам по делу о мошенничестве на 2,3 млрд руб. при строительстве ЖК «Московский». Об этом РБК Уфа сообщили в прокуратуре республики.

В апреле Октябрьский райсуд Уфы приговорил Бадикова к 5,5 года колонии общего режима. Недавно Бадиков освободился, так как в срок лишения свободы был зачтен период, который он провел в СИЗО в ходе следствия. Апелляционная инстанция увеличила срок лишения свободы до восьми лет колонии.

Экс-гендиректор компании «Башнафтатранс» Игорь Тюрин приговорен к семи годам колонии общего режима, ранее суд первой инстанции назначал ему наказание в виде четырех лет условно.

Бывшему финансовому директору компании «Госстрой-менеджмент» Павлу Степанову также заменили условный срок на реальный — в апреле его приговорили к трем годам условно, Верховный суд Башкирии назначил ему шесть лет колонии общего режима.

Также осужденным предстоит выплатить ранее назначенные штрафы: Бадикову — 1 млн руб., Тюрину — 800 тыс. руб., Степанову — 500 тыс. руб.

«Все трое взяты под стражу в зале суда», — сообщили в прокуратуре республики.

Ранее следствие указывало, что в 2013–2021 годах руководители компаний под видом строительства домов заключили договоры паенакопления, уступки права требования и участия в долевом строительстве. Свои обязательства фирмы не выполнили. Ущерб 1,1 тыс. физлиц и юрлиц оценивался в 2,4 млрд руб.

Права дольщиков жилого комплекса «Московский» восстанавливали по линии Фонда развития территорий (ФРТ) путем выплаты компенсаций. ЖК возводили четыре фирмы ГК «Госстрой»: «Городские проекты», «Литер 4», «Высотки» и «Зеленая роща», все эти организации признали банкротами. Сейчас ФРТ распродает долгострои в «Московском».

Последние несколько лет прослеживается тенденция ужесточения наказаний за мошенничества, особенно если речь идет об особо крупных хищениях, а ущерб причинен большому количеству потерпевших, сообщила РБК Уфа адвокат АБ «След» Анастасия Первакова.

«Суды апелляционной инстанции нередко усиливают ранее назначенное наказание, соглашаясь с доводами прокуратуры или потерпевших о его чрезмерной мягкости. Такая практика сегодня является скорее правилом, чем исключением. С учетом резонанса дела и того, что преступлением затронуты жилищные права тысяч граждан, смягчение наказания судом кассационной инстанции представляется маловероятным», — сказала Первакова.

Кирилл Бадиков был задержан в марте 2022 года. В июне 2023 года дело передали в суд.

Оригинал статьи читать здесь.

Прокуратура Ленинградской области успешно оспорила в суде продажу трёх десятков земельных участков, расположенных в Сертолово.

Арбитражный суд Петербурга и Ленобласти рассмотрел заявления о прокуратуры Ленобласти о признании недействительными 30 сделок купли-продажи земли, признании отсутствующим права ООО "Приозерное" на 67 объектов капитального строительства (ОКС) и исключении записи о праве на ОКС из ЕГРН.

В декабре 2019 года МО Сертоловское городское поселение (Всеволожский район Ленобласти) заключило с ООО "Приозерное" договор на комплексное развитие территории (КОТ) на участке, расположенном в жилом районе "Модуль" (98 тыс. м2). Участок под ИЖС был передан компании в аренду. "Приозерное" было обязано на этой территории также построить и ввести в эксплуатацию объекты коммунальной, транспортной и социальной инфраструктуры и передать их в муниципалитет либо ресурсоснабжающим организациям. Впоследствии участок был разделён на 83 части, на которых возвели деревянные коробки на фундаменте из свай. Их зарегистрировали как объекты капстроительства, что затем позволило "Приозерному" выкупить землю по цене 15 % от кадастровой стоимости без проведения торгов.

С точки зрения покупателя ИЖС район "Модуля" — классическая локация-компромисс, говорят участники рынка. "Не "дача на выходные", но и не полноценный городской район. Скорее вариант для тех, кто хочет жить в доме постоянно, не очень далеко от Петербурга и не в самом престижном месте", — говорит управляющий партнёр группы компаний Puzzle Realty Марина Шкурко. По её словам, стоимость сотки в этой локации составляет 1-1,5 млн рублей.

Главный плюс направления — транспорт: Выборгское шоссе обеспечивает прямой выезд в сторону города, а расстояние до северных районов Петербурга остаётся в пределах 15-20 минут. Или 10 до КАД. Но есть минус — утренние и вечерние пробки.

Прокуратура провела проверку сделок между муниципалитетом и "Приозерным", придя к выводу о нарушении закона. Например, сами строения не относятся к объектам капстроительства, они даже не пригодны для проживания людей.

"Данные строения не имеют традиционного фундамента, каркас и утепление стен не соответствуют нормативным требованиям, кровля не имеет утепления, чердак холодный без доступа в чердачное пространство, пол не имеет утепления, системы отопления, горячего и холодного водоснабжения, канализации отсутствуют", — следует из решения суда.

Из собственности Сертоловского горпоселения незаконно было выведено земли на 587 млн рублей, указано в материалах дела. В итоге арбитраж признал недействительными сделки купли-продажи земли, обязав "Приозерное" вернуть 30 участков муниципалитету. Спор в отношении оставшейся части земли, права на которую зарегистрированы за физлицами, арбитраж выделил в отдельное производство и передал в Леноблсуд.

С "Приозерным" связаться не удалось, в прокуратуру Ленобласти и Сертоловское горпоселение направлены запросы.

Схема достаточно характерна не только для Ленобласти, но и многих муниципалитетов в регионах, отмечает управляющий партнёр юридической копании "Экстра юс" Дмитрий Егоров. "В отличие от Петербурга, где решения централизованы, на местах муниципалитеты часто обладают широкими полномочиями по распоряжению землёй. Иногда это приводит к попыткам обойти установленный законом порядок продажи земли исключительно через торги. Описанная схема — один из таких обходных путей: сначала предоставление земли в аренду под конкретные цели — например, ИЖС, а затем создание формальных оснований для её льготного выкупа", — рассуждает эксперт.

По слова старшего юриста юридической фирмы Firm.One Анны Савкуновой, такого рода споры не являются новинкой или диковинкой. "На практике количество подобных споров, по моим ощущениям, сохраняется примерно на одном уровне от года к году. При этом таких споров не так много, как, например, дел об оспаривании отказов госорганов в выкупе земельных участков", — добавила она.

По мнению Егорова, подобные споры прямого глобального влияния на оборот земли не оказывают. К ним стоит относиться как к данности, которая лишь подчёркивает важность осмотрительности. Основное влияние — дисциплинирующее и образовательное. "В конечном счёте такие дела позитивно влияют на оздоровление рынка, отсекая недобросовестные схемы и повышая правовую грамотность", — резюмирует эксперт.

Этот судебный спор шёл параллельно с расследованием по уголовному делу, обратила внимание Савкунова. "Сейчас, скорее, наблюдается синхронная работа следователей, расследующих уголовные преступления по присвоению, растрате или мошенничеству, и органов прокуратуры, уполномоченных в рамках гражданского судопроизводства обращаться с исками о признании сделок с публичными земельными участками недействительными и требовать их возврата в публичную собственность", — подчеркнула она.

Сейчас Петроградский районный суд Петербурга рассматривает уголовное дело Алексея Быкова, бенефициара ООО "Приозерное". Действия фигуранта по сделкам между "Приозерным" и Сертоловским горпоселением по покупке земли следствие квалифицировало как мошенничество, сам он вину не признаёт, уточнила глава Объединённой пресс-службы судов Петербурга Дарья Лебедева.

По мнению Быкова, на основании договора КОТ и аренды земельных участков ООО "Приозерное" приобрело безусловное право приоритетного выкупа арендуемых земельных участков, без проведения торгов, вне зависимости от наличия или отсутствия на них объектов капитального строительства.

Из показаний Быкова следует, что спорный участок представлял собой болотистые торфяники и заросшие кустарниками пустыри. Данный участок являлся фактически "балластом" для администрации, полагает он. "Приозерное" вложило в развитие территории 137 млн рублей, проложены линии электропередач, газораспределения и водоснабжения, заявлял Быков.

По данным экспертиз, проведённых в раках уголовного дела, рыночная стоимость порядка 80 участков составила 587,22 млн рублей, а приобретались они по цене около 350 тыс. рублей.

Сегодня можно говорить о формировании устойчивого тренда на пересмотр сделок с публичными земельными участками, считает основатель адвокатского бюро "След" адвокат Игорь Харин. "В зоне повышенного риска находятся земельные участки, выбывшие из публичной собственности с нарушением законного порядка: занижении цены, фиктивной застройке, обходе обязательных торгов. В отношении собственников и арендаторов земель уголовные дела, как правило, возбуждаются по ст. 159 УК РФ ("мошенничество") или ст. 165 УК РФ ("причинение имущественного ущерба путём обмана")", — отмечает эксперт.

По его мнению, практика складывается таким образом, что у последующих добросовестных приобретателей участков, незаконно выбывших из госсобственности, шансы сохранить их за собой минимальны, что существенно повышает правовые риски сделок и снижает инвестиционную привлекательность земельного оборота.

Всего, по данным комитета по строительству Ленобласти, в настоящее время в регионе заключено 23 договора комплексного развития территории, которые предполагают развитие более 780 га земель с общей площадью возводимых объектов порядка 5,8 млн м2. Из них 18 договоров были заключены муниципальными образованиями.

В пресс-службе стройблока Ленобласти "ДП" пояснили, что реализация земель в Сертолово осуществлялась органами местного самоуправления в рамках проекта КОТ. "В соответствии с Градостроительным кодексом органы местного самоуправления наделены полномочиями по принятию решений о реализации таких проектов и распоряжению земельными участками в границах муниципального образования. Проектные решения и документация в строительный блок Ленинградской области не поступали, участие органов исполнительной власти Ленинградской области в его рассмотрении и согласовании не осуществлялось", — заявили представители ведомства.

За полгода действия закона в базе дропперов оказалось более 200 тыс. человек, а правоохранительные органы завели 222 уголовных дела. По словам юристов, малое количество уголовных дел связано с отсутствием практики у правоохранительных органов и регистрации уголовных дел по другим статьям.

С лета 2025 г. правоохранительные органы завели 222 уголовных дела на дропперов, а в список дропперов Центрального банка попали более 200 тыс. человек. Об этом на пресс-конференции в пресс-центре МИА "Россия" рассказал депутат Государственной Думы, председатель комитета по информационной политике, информационным технологиям и связи Сергей Боярский.

"Банк России формирует базу данных о мошеннических операциях на основе сведений, которые получает от банков и других участников информационного обмена. Кроме того, в Банк России поступают запросы из МВД России о конкретной мошеннической операции, по которым регулятор запрашивает информацию у кредитных организаций. Сведения о получателе платежа регулятор включает в базу данных на основании информации, поступающей и от банка - отправителя платежа, и от банка - получателя платежа. По закону банк, прежде чем направить сведения о получателе денег в Банк России, должен проанализировать всю информацию о клиенте, которая имеется в его распоряжении. Предоставленные банками сведения регулятор дополнительно проверяет и включает в базу данных на основе определенных правил и алгоритмов", - рассказал представитель пресс-службы Банка России.

Он отметил, что с 1 октября 2025 г. крупные банки внедрили в мобильные приложения новый функционал, который упрощает процедуру обращения в банк для граждан, пострадавших от мошенников. По его словам, он позволяет сформировать справку для обращения в полицию и заявить о мошеннической операции. Представитель регулятора выразил надежду, что сервис поможет пострадавшим с небольшими суммами, которые раньше не обращались в банк и в полицию, и поможет пополнить базу данных о мошеннических операциях новыми сведениями о получателе похищенных денег, а ЦБ передает эти сведения во все банки для предотвращения новых мошеннических переводов.

"Летом 2025 г. вступили в силу поправки в Уголовный кодекс, дополняющие ст. 187 УК РФ частями 3-6, которые установили уголовную ответственность для дропперов. На наш взгляд, это достаточно мало для столь массового и очевидно общественно опасного деяния. Распространенность таких нарушений в настоящее время в разы выше, чем количество возбужденных уголовных дел", - рассказал адвокат, управляющий партнер адвокатского бюро "ЕМПП" Сергей Егоров.

По его мнению, существует две причины малого количества уголовных дел по статье о дропперстве. Первая - конструкция юридической нормы, она очень сложная, и не все ее признаки можно толковать однозначно. Из-за этого правоохранительные органы не применяют ее массово, а ждут, пока сложится устойчивая судебная практика, которая даст толкование нормам. Вторая - многие дропперы в глазах правоохранительных органов являются соучастниками в хищении средств и привлекаются не по специальной ст. 187 Уголовного кодекса РФ "Неправомерный оборот средств платежей", а по ст. 159 УК РФ "Мошенничество".

Правительство РФ рассмотрит меры по борьбе с преступлениями с использованием ИКТ

Правительство РФ на заседании в среду рассмотрит законопроект, направленный на противодействие преступлениям, совершаемым с использованием информационно-коммуникационных технологий (ИКТ), сообщает пресс-служба кабмина.

"Дропперство относится к категории преступлений в сфере экономической деятельности. По данным МВД, за первое полугодие 2025 г. зарегистрировано 67 514 преступлений экономической направленности, и при сохранении текущих тенденций аналогичный объем ожидается и во втором полугодии. На фоне других преступлений дропперство встречается нечасто и не играет значительной роли в общей криминальной статистике. По количественным показателям дропперство сопоставимо с такими составами, как, например, незаконная организация и проведение азартных игр - ст.171.2 УК РФ, 217 случаев за период с января по июнь 2025 г.", - рассказал адвокат АБ "След" Алексей Никитин.

С ним согласился адвокат, партнер консалтинговой компании "Братья Яблоковы" Артем Яблоков. По его словам, 222 уголовных дела для статьи - это немного, особенно на фоне ежегодных 2 млн преступлений всех категорий. Он отметил, что количество уголовных дел в отношении дропперов сопоставимо с делами о бандитизме, организации преступных сообществ и участии в них, и уточнил, что в 2024 г. таких дел было 282.

Управляющий партнер юридической компании "Энсо" Алексей Головченко отметил, что 222 уголовных дела - это мало по сравнению с мошенничеством: за первые семь месяцев 2025 г. в суды поступило около 33 тыс. дел по этой статье, а общее количество уголовных дел в судах - сотни тысяч ежедневно.

"Для сравнения, по антиэкстремистским статьям осуждено 938 человек за полугодие 2025 г., что сопоставимо, но дропперство - новая категория средней/тяжелой тяжести", - сказал он.

"Количество возбужденных уголовных дел ни о чем не говорит, так как практика идет по пути возбуждения уголовных дел по количеству банковских карт, изъятых у одного лица. Так, в отношении моего подзащитного возбуждено 19 уголовных дел, возбуждение еще 25 отложено на январь-февраль 2026 г. - новый учетно-регистрационный период. Показателем эффективности борьбы с дропперством будет только количество лиц, без повтора, привлеченных к уголовной ответственности по ст.187 УК РФ", - заявил старший партнер адвокатского бюро "Криминал Дефенс" (Criminal Defense Firm) Олег Вышинский.

Он напомнил, что дропперы - низшие звенья криминальной структуры и обычно асоциальные личности, помимо них существуют дроповоды, трейдеры, операторы, тимлиды и др. Для правоохранительных органов дропперы - ступенька, ведущая к организаторам незаконного снятия денежных средств.

Выводные данные: цена дропперских карт на черном рынке подскочила в несколько раз

"Введение в июле 2025 г. уголовной ответственности за дропперство было направлено на пресечение незаконного оборота наличных денежных средств и, как это ни странно прозвучит, на гуманизацию уголовного закона, так как до внесения изменений в ст.187 УК РФ лица, обналичивающие денежные средства, привлекались к уголовной ответственности по ст.159 УК РФ, как соучастники в мошенничестве, предусматривавшей максимальное наказание до 10 лет лишения свободы", - рассказал он.

Артем Яблоков заметил, что 200 тыс. человек в базе дропперов - большое число, и рассказал, что обычно дроппер - человек младшего или старшего трудоспособного возраста, часть трудового капитала России. Эти 200 тыс. граждан попали "на карандаш" и получили "клеймо", которое работодатель будет учитывать при первой возможности.

"Попадание в базу дропперов существенно затрудняет не только использование банковских продуктов - открытие счетов и карт, законные денежные переводы, получение кредитов, но и может привести к ущемлению прав при устройстве на работу - хотя база дропперов не общедоступна, можно предположить, что неофициальным образом службы безопасности компаний-работодателей смогу проверять наличие в ней кандидата", - рассказал он.

По словам Алексея Никитина, практика возбуждения уголовных дел, связанных с дропперством, показывает, что даже после введения уголовной ответственности и комплекса мер со стороны Банка России полностью пресечь подобные преступления пока не удалось. Он отметил, что реальный масштаб дропперства может значительно превышать официальные показатели, так как часть случаев остается невыявленной, а часть квалифицируется как соучастие в мошенничестве без отдельного учета дропперства.

Алексей Головченко отметил, что российское законодательство стимулирует пресечение дропперских схем на ранней стадии, повышая раскрываемость через сотрудничество дропперов со следствием. Он напомнил, что фигурантам грозит штраф 100-300 тыс. руб. или лишение свободы до трех лет за разовую передачу карты; до шести лет со штрафом до 1 млн руб. - за организацию или повтор. Средний приговор зависит от обстоятельств, но часто смягчается (ст.61 УК РФ). Он отметил, что "выпутаться" можно при первом нарушении: добровольное содействие следствию, раскрытие схем и адвокат позволяют освободиться от ответственности.

"На заседании Совета по стратегическому развитию и национальным проектам 8 декабря 2025 г. президент Российской Федерации Владимир Путин поручил "усилить контроль за обращением наличных денег в национальной экономике". Это означает, что если ситуация с незаконным обналичиванием денежных средств в ближайшее время коренным образом не изменится, то суды начнут назначать лишение свободы реальной мерой, без применения ст.73 УК РФ", - заключил Олег Вышинский.

Предпринимателей в Петербурге ожидает рост административной нагрузки и увеличение числа налоговых споров.

Публичное акционерное общество "Газпром" обжаловало решение Арбитражного суда Петербурга и Ленобласти, отказавшего ему в октябре 2025 года в получении инвестиционной льготы по налогу на имущество — "Лахта Центр" — на общую сумму около 3,5 млрд рублей. 13–й Арбитражный апелляционный суд принял жалобу компании к производству. Заседание назначено на начало февраля.

Как следует из материалов спора, МИФНС № 26 по Петербургу, проверив налоговые декларации "Газпрома" за 2021–2022 годы, признала неправомерным получение инвестиционной льготы. Дело в том, что необходимым условием её применения был ввод в эксплуатацию объекта компанией, которая инвестировала в его строительство.

Однако, как указано в судебном решении, "Газпром" купил небоскрёб у АО "Многофункциональный комплекс “Лахта Центр”", а само здание ввели в эксплуатацию ещё в 2018 году, до его приобретения "Газпромом".

Этот кейс демонстрирует тенденцию поддержки судами строгого, буквального толкования условий налоговых льгот в пользу фискальных органов, считают в Maxima Legal.

По мнению экспертов, суды и налоговики всё чаще прибегают к "формальному подходу" при толковании норм Налогового кодекса РФ, при этом зачастую игнорируются общеполагающие принципы налогообложения (справедливость, равенство, экономическая обоснованность). Вместе с тем эксперты не исключают возможного пересмотра данного решения вышестоящими судами.

Впрочем, строгость и формализм в подходе судов при разрешении налоговых споров — это не единственная проблема, с которой бизнес столкнётся в текущем году. Новые вызовы предпринимателям обещает масштабная налоговая реформа.

Среди главных изменений ведущий юрист "Пепеляев групп" Рустам Галияхметов выделяет корректировку основной ставки НДС на 2%. Изменения правил для УСН и НДС — ещё один важный аспект. Лимит доходов, при котором "упрощенцы" могут не платить НДС, существенно снизили. Из–за этого обязательство начислять этот налог теперь возникает у компаний и ИП с гораздо меньшими оборотами.

По сути, это означает, что многие представители малого бизнеса фактически будут вынуждены перейти на общий режим налогообложения.

"Поскольку речь идёт о пересмотре ключевых налоговых режимов, расширении базы по НДС и росте нагрузки на фонд оплаты труда — это всё усилит давление прежде всего на малый и средний бизнес", — считает Рустам Галияхметов.

Однако и систеообразующим компаниям или отраслевым флагманам не стоит расслабляться. Так, трансфертное ценообразование (цена, устанавливаемая в хозяйственных операциях между различными подразделениями единой компании или между участниками единой группы компаний) затронет средний и крупный бизнес, что может грозить не просто пристальным вниманием ФНС, но и различного рода контрольными мероприятиями со стороны фискального ведомства.

Такая форма контроля касается крупных налогоплательщиков и призвана пресечь перевод дохода группы компаний в юрисдикцию с более низкими налогами, поясняют в "Пепеляев групп".

Впрочем, практика по трансфертному ценообразованию развивается — в частности, в прошлом году появилось первое положительное для налогоплательщиков решение, обращают внимание в Denuо.

ПАО "Вымпелком–коммуникации" в Арбитражном суде Москвы успешно оспорило решение ФНС России, доначислившей компании 177,2 млн рублей налога на прибыль в рамках проверки по трансфертному ценообразованию.

Претензии службы касались контролируемых сделок между взаимозависимыми лицами — российским "Вымпелкомом" и голландской Veon Wholesale Services B. V. (VWS) по оказанию услуг на сумму 1,6 млрд рублей. Решение не вступило в законную силу, сейчас спор по жалобе ФНС рассматривает 9–й Арбитражный апелляционный суд.

По словам партнёра–основателя адвокатского бюро "Куприянов, Кириллова и партнёры" Яны Кирилловой, в этом году следует ожидать увеличения дел о привлечении руководителей и владельцев бизнеса к субсидиарной ответственности за долги компаний перед бюджетом.

"Большая часть налоговой задолженности или просужена, или осталась такой же даже после попыток бизнеса оспорить долг, — говорит Яна Кириллова. — Управление ФНС Петербурга в прошлом году уверенно заявляло: большая часть споров разрешается в пользу налогового органа и сумма взысканных налогов растёт с каждым годом. Следующим шагом ожидаемо будет попытка взыскать налоги через субсидиарную ответственность".

Одним из громких споров 2025 года по этой проблематике стало дело ООО "Специнжстрой" (СИС) и ООО "Строймонтажкомплект" (СМК), с которых налоговики пытались взыскать 974 млн рублей. Обе компании были образованы при реорганизации ООО "Возрождение Петербурга", поэтому, по мнению фискального ведомства, несли ответственность перед государством по налоговой задолженности "Возрождения Петербурга".

Однако Арбитражный суд Петербурга и Ленобласти усомнился, что реорганизация "Возрождения Петербурга" была проведена с целью уклонения от выплаты налогов, и отказался удовлетворить иск налоговиков. Апелляция поддержала решение первой инстанции.

В совокупности налоговая реформа ведёт к росту административной нагрузки на бизнес, увеличению расходов на юридические услуги (консультации и судебные споры), новым доначислениям по НДС и налогу на прибыль, а также рискам новых налоговых споров. Потенциально такая ситуация может обернуться нехваткой оборотных средств, ростом задолженности компаний и снижением финансовой устойчивости бизнеса.

"Основные негативные последствия для бизнеса — усиление контроля, привлечение к финансовой ответственности, что может повлечь личное банкротство предпринимателя и потери бизнеса либо убытки, связанные с необоснованным начислением налогов", — рассуждает Яна Кириллова.

"Рост досудебного урегулирования налоговых споров сдерживает наличие некоторых пробелов в законодательстве (например, отсутствие гарантий неухудшения позиции налогоплательщиков). Однако, как недавно стало известно, к 2027 году Минфин и ФНС России планируют подготовить проект изменений в Налоговый кодекс в части процедуры досудебного обжалования актов и действий налоговых органов. Учитывая сложившуюся практику и общее направление проводимых ФНС России мероприятий по развитию досудебного урегулирования налоговых споров, можно предположить, что данное направление в этом году может получить дальнейшее развитие, в том числе и в Петербурге."
Ольга Данилова
старший юрист Denuо

"С этого года в действие вступила масштабная налоговая реформа, направленная на пополнение бюджета и одновременное усиление цифрового контроля со стороны ФНС. Бизнес ожидает роста нагрузки и административных барьеров, что приведёт к увеличению налоговых дел — из–за применения новых ставок по НДС (претензии по праву на вычет, определение налоговой базы), дел, связанных с оспариванием законности действий ФНС в ходе проведения мероприятий налогового контроля. С этого года у службы появляются новые инструменты: экстерриториальные камеральные проверки, право проводить осмотр и выемку документов на этапе дополнительных мероприятий после проверки".
Амир Негматов
младший юрист практики налогового и административного права Maxima Legal

"В ближайшей перспективе можно ожидать роста уголовных дел по налоговым преступлениям. Налоговое бремя для бизнеса становится тяжелее. Одновременно с этим улучшается техническая оснащённость налоговых органов, цифровизация позволяет быстро анализировать большие объёмы данных и выявлять неплательщиков. При этом уровень осведомлённости инспекторов постоянно растёт: государство упрощает процедуры запроса информации, а также обязывает другие органы передавать информацию в ФНС в автоматическом режиме. Дополнительным фактором роста числа налоговых преступлений может стать инфляция".
Юрий Суворов
адвокат адвокатского бюро "След"

Автор статьи: Дмитрий Маракулин

Оригинал публикации здесь.

Министерство финансов подготовило поправки в Уголовный кодекс (УК), устанавливающие ответственность и контроль за деятельностью иностранных банков на территории России. В частности, авторы инициативы предлагают добавить новую статью об уголовной ответственности за незаконное воспрепятствование деятельности временной администрации, назначенной в филиал иностранного банка, – 195.1 УК РФ.

Правительственная комиссия по законопроектной деятельности 2 февраля на заседании одобрила этот проект, рассказали «Ведомостям» два источника, близких к комиссии.

С 1 сентября 2024 г. иностранные банки могут открыть один филиал на территории России, но с 1 января 2026 г. им разрешено открывать два филиала – один на территории опережающего развития и один в остальных регионах. До принятия закона в 2024 г. иностранные банки в России могли иметь только «дочек» и представительства.

Согласно проектной документации (есть в распоряжении «Ведомостей»), Минфин кроме новой статьи в УК предлагает расширить состав фальсификации финансовых документов (ст. 172.1 УК РФ) – теперь он будет охватывать заведомо недостоверное отражение информации в отчетности филиала иностранного банка, если это сделано для сокрытия признаков несостоятельности или оснований для отзыва лицензии. Аналогичным образом дополняется состав незаконных валютных операций (ст. 193.1 УК РФ), распространяя ответственность на случаи представления подложных документов именно филиалу иностранного банка, выступающему в роли агента валютного контроля.

Это является важной мерой для обеспечения эффективности процедур финансового оздоровления и банкротства, говорит председатель правления Ассоциации юристов России Владимир Груздев. По его словам, законодатель устраняет существующий правовой пробел, приравнивая филиалы иностранных банков к российским финансовым организациям в ключевых составах преступлений экономической сферы. Предложенные поправки устанавливают единые стандарты отчетности и контроля независимо от национальной принадлежности банка, пояснил он.

По мнению Груздева, эта инициатива значительно усиливает контрольные и надзорные полномочия российских госорганов – Банка России, Росфинмониторинга, правоохранительных структур – в отношении таких филиалов, минимизирует возможности для злоупотреблений и сокрытия реального финансового положения, а также обеспечивает механизм противодействия незаконным мерам со стороны их руководства в кризисных ситуациях.

Лицензию на осуществление деятельности филиалам иностранных банков выдает ЦБ. Минимальный гарантийный депозит филиалов, которые зарубежные банки могут открывать в России, составляет 1 млрд руб. Пока ни один филиал иностранного банка не начал работу в России – реестр должен вести ЦБ.

Филиалы иностранных кредитных организаций ограничены в банковских операциях, которые они могут совершать в России. Так, они могут открывать и вести банковские счета юридических лиц, переводить денежные средства по их поручению, в том числе банков-корреспондентов, проводить инкассацию денежных средств, векселей, платежных и расчетных документов и кассовое обслуживание. Кредитовать или привлекать депозиты от граждан, а также открывать им счета филиалы иностранных банков не могут – только осуществлять переводы денежных средств без открытия счетов и заниматься куплей-продажей валюты.

Цель такого закона была в том, чтобы создать условия для развития системы международных расчетов и привлечения иностранных инвестиций.

Среди прочих требований у филиала иностранного банка должен быть официальный сайт в российской национальной доменной зоне на русском языке. Иностранные граждане и лица без гражданства могут составлять не более 50% от общего количества работников филиала. А финансовая стабильность и платежеспособность иностранного банка предварительно должен подтвердить иностранный регулятор.

Что говорят юристы

Имеющаяся статья 195 УК РФ уже предусматривает аналогичную норму об ответственности за воспрепятствование работе временной администрации кредитных организаций, напоминает адвокат, сооснователь АБ «След» Александра Харина. В связи с этим юридическая техника законопроекта представляется спорной – вместо того чтобы скорректировать существующую норму, для филиалов иностранных банков предлагают ввести, по сути, дублирующую статью, считает она. Харина отметила, что законопроект в этой части вписывается в тенденцию последних лет: УК РФ все чаще дополняется отдельными, «точечными» нормами под конкретные ситуации.

В целом, продолжает Харина, проект поправок отражает стремление законодателя встроить филиалы иностранных банков в уже существующую систему финансово-уголовного регулирования, закрепив следующий принцип: работая в России, руководство и сотрудники иностранного банка несут ту же ответственность, что и работники банков отечественных.

Термины «незаконное или недобросовестное поведение» в примечании к ст. 195.1 являются слишком размытыми для уголовного права, обратил внимание партнер и руководитель практики уголовно-правовой защиты бизнеса адвокатского бюро КИАП Дмитрий Григориади. В 2026 г. при активном использовании ИИ в комплаенс-системах банков граница между «недобросовестностью» и «преступным умыслом» становится крайне тонкой, объясняет он. Это создает почву для коррупционных рисков со стороны проверяющих органов, уточнил Григориади. Тем не менее, по мнению адвоката, этот законопроект отвечает вызовам времени: не «кошмарит» бизнес, а лишь распространяет уже существующие правила игры на новых участников. Есть и подводные камни, рассуждает эксперт: потенциальная неясность субъектного состава в ст. 195.1 и риск избирательного применения ст. 280.3 УК. Но для добросовестных участников финансового рынка данные изменения – это благо, создающее прочный правовой фундамент для долгосрочной работы иностранных филиалов в российской юрисдикции.

Необходимо отметить, что граница преступления и административного правонарушения проведена тут не только по линии наличия или отсутствия крупного ущерба, но и по содержанию объективной стороны содеянного – не все действия, образующие состав административного правонарушения, предусмотренного ч. 4, 4.1, 7 ст. 14.13 КоАПа, при наличии крупного ущерба автоматически становятся преступлениями, обратил внимание адвокат Московской коллегии адвокатов «Аронов и партнеры» Иван Александров.

Объективная же сторона преступления, предусмотренного проектируемой ст. 195.1 УК РФ, сформулирована шире, чем в ч. 3 ст. 195 УК РФ. Это само по себе вызывает сомнения – почему деятельность временной администрации иностранного банка охраняется уголовным законом строже, чем любого иного, заметил Александров. Кроме того, ч. 1 предлагаемой статьи 195.1 УК РФ предусматривает общий субъект преступления, при том что в объективную сторону входит воспрепятствование доступа временной администрации в помещение филиала иностранного банка.

Иными словами, пояснил Александров, уголовной ответственности по этой норме может подлежать, например, охранник или сотрудник ЧОПа, не распознавший в явившихся на проходную рано утром лицах представителей «временной администрации иностранного банка» и не пустивший их внутрь.

Но основное возражение вызывает предложенный криминообразующий признак неспособности временной администрации иностранного банка полностью или частично осуществлять предусмотренные законодательством Российской Федерации и (или) нормативными актами ЦБ функции, причем заведомо для виновного, подчеркнул собеседник. «Кто и как должен устанавливать и доказывать такую «неспособность»? Чем «полная» неспособность отличается от «частичной»? Каковы критерии наступления этой самой «неспособности»?» – задается вопросами Александров. Все это важные вопросы, поскольку в отсутствие «неспособности» нет и состава преступления, считает он.

Авторы: Яна Суринская, Екатерина Литова

Оригинал публикации доступен здесь.

МВД России утвердило приказ, который регулирует порядок охраны подозреваемых и обвиняемых в конвойных помещениях судов. Этот документ стал ответом на указание Конституционного суда (КС) РФ о необходимости четко регламентировать условия пребывания в конвойках. Правозащитники и адвокаты долго вели за это борьбу, теперь решение ведомства они приветствовали. Хотя, конечно, данный приказ лишь частично закрывает нормативные пробелы, не меняя ситуации радикально, а еще вызывает вопросы с точки зрения финансового обеспечения его реализации.

Долгое время условия содержания в конвойных помещениях не были нормативно урегулированы. Это приводило к жалобам подозреваемых и обвиняемых на нарушения их прав, которые при этом затруднительно было отстаивать и защищать. Правозащитники неоднократно поднимали проблему конвоек, наконец на них обратил внимание и КС РФ.

Теперь МВД ввело приказ № 3, который вступит в силу 1 августа 2026 года. В этом документе детально прописаны, например, процедуры досмотра и обыска: все действия должны фиксироваться в протоколе, копия которого остается у конвоируемого. Также в приказе закреплены базовые гарантии на питание и медпомощь, отказ от которых тоже будут фиксировать документально. Эксперты, опрошенные «НГ», считают этот приказ МВД важным, хотя и неполным шагом к решению застарелой проблемы подвальных помещений судов, большинство которых изначально были плохо приспособлены для размещения там подозреваемых и обвиняемых.

Как напомнил «НГ» вице-президент Федеральной палаты адвокатов РФ Нвер Гаспарян, до принятия данного приказа многочисленные вопросы чаще всего разрешались произвольным образом, что влекло нарушение прав граждан. «Право на содержание в оборудованных помещениях, а не где придется, право на прием пищи, медпомощь, отправление религиозных обрядов, чтение книг – это безусловное достоинство документа», – подчеркнул он.

По мнению управляющего партнера адвокатского бюро «Немовы и партнеры» Александра Немова, важное нововведение – это регламентация досмотров перед размещением в помещении временного пребывания, которые оформляются протоколами. Там можно, например, зафиксировать свои возражения, получив копию данного протокола, тем более что появился наконец и список запрещенных предметов. «Закрепили, что питание при конвоировании из мест содержания под стражей обеспечивает соответствующее учреждение. Прием пищи в перерывах заседаний, по просьбе – горячая и питьевая вода. Кроме того, детально сказано про медпомощь, а это всегда, на мой взгляд, была самая проблемная ситуация в судах», – подчеркнул Немов.

В то же время он заметил, что остался нерешенным вопрос о свиданиях адвокатов с подзащитными – отсутствуют гарантии доступа. То есть, с одной стороны, нормативное закрепление обязательности того же горячего питания в ожидании судебных заседаний действительно актуально. Однако, с другой стороны, реализация приказа скорее всего столкнется со сложностями – как финансовыми, поскольку расходы на это ложатся на ведомства, так и техническими, из-за того что в большинстве подвалов судебных зданий нет специальных помещений для приема пищи.

Адвокат Мартин Зарбабян напомнил «НГ», что защитникам хорошо известно: процесс конвоирования занимает целый день, даже если само судебное заседание длится пять минут. Эта особенность, как и типовое обустройство помещений временного пребывания в судах скорее всего создадут проблемы в реализации пунктов приказа о питании и приеме лекарств. Между тем в нем теперь закреплено, что тем, кто содержится под стражей и страдает заболеваниями, препараты непрерывного использования должны выдаваться строго по назначенному графику. И тут есть, конечно, вопрос о том, будут ли такие положения выполняться своевременно и неукоснительно, особенно если вспомнить о кадровом дефиците в конвойной службе. Да и в целом этот документ можно охарактеризовать как ведомственный акт общего характера, подчеркнул Зарбабян, поскольку в нем в большей степени содержатся отсылки к другим нормативным источникам. «Имеющийся дефицит нормативного регулирования в части условий нахождения граждан в конвойных помещениях суда, на который в свое время обратил внимание КС РФ, сначала должен быть восполнен законодателем, а потом уже ведомствами», – заметил он.

Управляющий партнер адвокатского бюро «Легис Виа» Кристина Высоцкая настаивает, что, хотя приказ № 3 действительно снимает часть проблем, ситуации в целом радикально он не меняет. По ее мнению, самые спорные положения, касающиеся конвоирования, связаны с применением наручников фактически в «режиме по умолчанию», отсутствием стандартов обустройства самих судебных помещений. Формулировки об уведомлении родственников и раскрытии информации о здоровье подозреваемых и обвиняемых тоже недостаточно конкретны. Она заметила, что в результате общественного обсуждения концепция приказа, по сути, не изменилась, и предложения адвокатуры и правозащитников по наиболее острым проблемам «не получили прямого и адресного отражения». При этом, считает Высоцкая, изменения регулирования приведут к росту нагрузки на сотрудников конвоя, к увеличению сроков доставки заключенных в суды, а еще и к отсутствию единообразия правоприменения по регионам.

Адвокат адвокатского бюро «След» Анастасия Первакова отметила, что появление нормативного документа позволит пресекать злоупотребления. Она указала «НГ» на попытки урегулировать прежде всего вопросы с питанием подозреваемых и обвиняемых и медпомощью им, включая разрешение брать с собой лекарства, что ранее могли и запретить. Важно и указание, что конвоиры будут обязаны оказывать первую помощь до приезда врачей. Кроме того, если человека увезли из суда в больницу, то необходимо будет уведомить его родственников.

Как сказала «НГ» партнер коллегии адвокатов Pen & Paper Алена Гришкова, позитивен сам факт появления приказа МВД, который регулирует порядок охраны подозреваемых и обвиняемых, находящихся в конвойных помещениях судов. Правовой пробел приводил не только к несоответствию данных помещений минимальным бытовым потребностям и санитарно-гигиеническим требованиям, но и к невозможности добиваться восстановления ущемленных прав. В том числе и посредством возмещения государством вреда, причиненного незаконными действиями либо бездействием его представителями, подчеркнула Гришкова.

И напомнила, на какие условия содержания в «конвойках», которые явно умаляют человеческое достоинство, не раз указывали правозащитники. Это нарушение предельного времени непрерывного содержания и норматива площади на одного человека, а также санитарных правил при оборудовании отопления, водоснабжения и вентиляции санузлов. Это отсутствие в камерах медпомощи и питьевой воды, естественного освещения, столов для работы с документами и систем видеонаблюдения, наконец, невозможность обеспечивать надлежащее питание и физическую активность подозреваемых и обвиняемых.

Тем не менее, Гришкова подтвердила, что многие проблемы так и не нашли отражения во вновь установленных правилах. В частности, без внимания осталась возможность той же физической активности для лиц, которые проводят в конвойных помещениях по 7-8 часов без перерыва при ознакомлении с материалами дела и подготовке к судебному заседанию. Не был решен и вопрос, касающийся отсутствия свободного доступа к питьевой воде: в соответствии с приказом ее можно получить, как и ранее, только если обратится к конвоирам. А насущный вопрос о возможности конфиденциальной встречи адвоката с подзащитным непосредственно в конвойном помещении перед заседанием суда вообще полностью обойден в этом документе.

При этом утвержденная редакция приказа МВД от 21. 01. 2026 отличается от первоначального его проекта, который был вынесен на общественное обсуждение 20 ноября прошлого года. Как заметила Гришкова, тот «предусматривал больше гарантий лицам, содержащимся в конвойных помещениях». Скажем, возможность хранить при себе документы и записи, относящиеся к уголовному делу, использовать письменные принадлежности и даже технические устройства для чтения электронных книг, которые не имеют выхода в интернет. Предполагалось также разрешить, к примеру, пользоваться в «конвойках» литературой из библиотеки СИЗО, отправлять религиозные обряды, имея с собой соответствующие книги и предметы культа. Гарантировалось и вежливое обращение со стороны сотрудников полиции. Как эта, так и ряд других гарантий были исключены из утвержденной редакции приказа. Так что Гришкова подтвердила, что оставшиеся за пределами документа проблемы требуют дальнейшего внимания с той целью, чтобы все-таки обеспечить тем, кто содержится в конвойных помещениях, необходимые для жизнедеятельности условия.

Судебный департамент при Верховном суде (ВС) РФ сообщил об итогах коммуникации с населением в 2025 году. Поступило более 4,7 тыс. обращений, половина из которых – это жалобы граждан в целом на работу правосудия. По мнению экспертов «НГ», причина вовсе не в повышении уровня конфликтных настроений, а в нерешенных системных проблемах – нехватке судей, сбоях процесса делопроизводства, износе инфраструктуры. Люди, похоже, почти не воспринимают отечественную Фемиду как институт власти, действующий в интересах общества. А к тому, что до закрытой бюрократической структуры достучаться сложно, но если нужно, то можно, все в принципе привыкли.

Судебный департамент при ВС РФ отметил резкий рост обращений от граждан. В 2025-м их оказалось около 4,7 тыс., включая жалобы, заявления, предложения и запросы, что практически вдвое больше показателей прошлых лет. И чаще всего заявителей беспокоила организация работы федеральных судов и процедуры делопроизводства. Таких претензий поступило свыше 1,7 тыс. Также было зафиксировано 570 обращений по сфере информатизации – работе электронных систем, подаче документов онлайн, публикации судебных решений в интернете и доступа к ним.

И только 557 жалоб было на различные процессуальные моменты, связанные с рассмотрением конкретных дел. Кроме того, люди интересовались вопросами о финансировании судов, правовом и организационном обеспечении их деятельности, социальными привилегиями судей, кадровыми нюансами. Коммуникация с населением происходила и по проблемам строительства, ремонта и оснащения судебных зданий. Помимо прочего, в Судебном департаменте отметили и рост числа личных приемов граждан с 74 в 2024 году до 109 в 2025-м. Юристы, опрошенные «НГ», полагают, что особая внимательность граждан вроде бы к общим вопросам правосудия – это далеко не случайность, а показатель ситуации в судебной системе. Потому что основные ее проблемы не в правовой, а скорее в управленческой плоскости.

Как сказала «НГ» адвокат юридической группы «Яковлев и Партнеры» Евгения Рыжкова, вовсе недаром такое большое число обращений связано с ненадлежащей организацией судебного процесса и нарушениями процессуальных сроков. Рост количества жалоб она объясняет увеличением нагрузки на судей, когда в некоторых регионах «получение уже принятого решения суда можно ждать до года». Проблемы делопроизводства и усиления нагрузки касаются и сотрудников аппарата судов, работы у которых становится все больше, а их самих все меньше. Как и кандидатов на такие должности, хотя профессиональные требования к ним с каждым годом снижаются.

Адвокат адвокатского бюро «След» Юрий Суворов полагает, что рост обращений показывает: проблемы в организации деятельности судов становятся все более ощутимыми для общества. Он, кстати, не исключил, что на такое восприятие повлияла и смена председателя ВС РФ. То есть граждане надеются, что новый руководитель разберет накопившиеся за прежние годы завалы в судебной системе. При этом из анализа материалов Судебного департамента, считает Суворов, уже можно выделить ряд ключевых недовольств: волокиту при рассмотрении дел, задержки с изготовлением судебных решений и исполнительных листов, нехватку квалифицированных сотрудников, особенно в гражданском и арбитражном судопроизводстве. Также многие здания судов нуждаются в капитальном ремонте, а оборудование и техника в них отстают от современных требований. Суворов прогнозирует, что поскольку указанные проблемы пока так и не решаются, то обращений граждан дальше будет еще больше.

Председатель московской коллегии адвокатов «Швырева и партнеры» Надежда Швырева назвала приведенную статистику «тревожной»: рост числа обращений на 53% по сравнению с прошлым годом – это рекорд последних лет. Большее количество личных приемов граждан она связывает в основном с кризисом доверия: люди сомневаются в действенности письменных обращений. Швырева также напомнила «НГ» о проблемах на уровне аппаратов судов: низкой квалификации их сотрудников, высокой текучести кадров, отсутствии мотиваций, незнании собственных полномочий. И особенно сложная ситуация, по ее словам, в столичных судах. Несмотря на серьезные ресурсы, нагрузка там максимальная, а качество работы аппарата зачастую ниже, чем в регионах. «Статистика отражает реальное состояние судебной системы, которое вызывает тревогу. Без системных мер по реформированию аппаратов судов, повышению квалификации сотрудников и созданию привлекательных условий работы ситуация будет только ухудшаться», – подчеркнула адвокат.

Как считает управляющий партнер адвокатского бюро AVG Legal Алексей Гавришев, статистика обращений в Судебный департамент при ВС РФ за 2025 год – это не просто цифры, а довольно точный срез системного напряжения внутри системы. Резкий рост объема обращений прежде всего говорит не о том, что граждане вдруг стали большими жалобщиками, а о том, что суды стали для них менее понятным институтом. Дескать, когда базовые механизмы перестают работать стабильно, то люди начинают искать не процессуальные, а административные способы защиты. То есть не подавать на апелляцию или в кассацию, а «писать наверх». И показательно, что значительная часть обращений связана с организацией делопроизводства. А это вроде бы технические, но болезненные проблемы: потерянные или долго не регистрируемые документы, задержки с изготовлением судебных актов, невозможность получить копии решений, проблемы с электронными системами. Для граждан это все выглядит не как технические сбои, а как лишение доступа к правосудию. «Рост таких жалоб – это тревожный сигнал: суд вроде бы есть, но дотянуться до него становится все сложнее», – подчеркнул Гавришев.

По его мнению, и более чем 500 обращений процессуального характера – это тоже еще один важный маркер. Ведь Судебный департамент не рассматривает вопросы правосудия по существу, а значит, сам факт того, что люди туда все-таки пишут, означает, видимо, потерю доверия к обычным юридическим каналам. Граждане не верят, что апелляция или кассация исправят их положение, и пытаются действовать через административный ресурс.

Интересны и обращения, связанные с кадровыми вопросами, строительством и ремонтом. На первый взгляд это вроде бы внутренняя кухня, но на практике она прямо касается участников процессов. Нехватка судей и сотрудников аппарата означает перегруженный график, месяцы ожидания заседаний, текучку секретарей и помощников. «Плохие условия в зданиях судов – это не только про комфорт, но и про элементарную доступность: очереди, отсутствие залов, невозможность нормально ознакомиться с делом. В итоге страдает не абстрактная «система», а конкретный человек, который годами ждет решения», – пояснил «НГ» Гавришев.

Отдельный же пласт обращений о финансировании судов и соцобеспечении, по его мнению, составляют жалобы самих судей и сотрудников. То есть судейская система сигнализирует изнутри о профессиональном выгорании, перегрузках и снижении привлекательности профессии. И когда судья занят не только делами, но и вопросами элементарных условий своего труда, это «неизбежно отражается на качестве правосудия – пусть и не напрямую, но в итоге системно».

Подводя итог отчету Судебного департамента за 2025 год, Гавришев подчеркнул: «Люди все чаще воспринимают суд не как сервис правосудия, а как сложную и закрытую бюрократическую машину, до которой трудно достучаться». Так что главный вывод прост, но неприятен: количество обращений растет там, где суд перестает быть понятным, доступным и внятно объясняющим свои решения.

Автор: Екатерина Трифонова

Оригинал публикации доступен здесь.

Юридические ограничения на подарки для госслужащих в 2026 году

При выборе подарков следует не только отталкиваться от цены и трендов, но и учитывать контекст работы. Для госслужащих действуют юридические ограничения на подарки, которые могут существенно ограничить выбор презента.

Подарки госслужащим — лимиты и ограничения по суммам

Выбирая подарки для госслужащих, следует учитывать некоторые нюансы.

Алексей Головченко, управляющий партнёр юридической компании «ЭНСО», объясняет, что госслужащим запрещено принимать подарки в связи с исполнением служебных обязанностей. Исключение — подарки, стоимость которых не превышает 3000 рублей от одного дарителя.

Этот лимит установлен ст. 575 ГК РФ и ФЗ № 273-ФЗ «О противодействии коррупции». Если подарок стоит дороже установленной суммы, то он признаётся государственной или муниципальной собственностью — его нужно сдать в орган, где служит госслужащий; при желании такой подарок впоследствии можно выкупить.

Что можно и что нельзя дарить госслужащим, по мнению экспертов

Данила Ткаченко, партнёр КАТО «АдвокатЪ», обозначает безопасными такие подарки, как цветы, конфеты, чай, кофе, канцелярские принадлежности при их стоимости не больше 3000 рублей. Также эксперт отмечает, что важно сохранить чеки от купленных подарков.

«Самый рискованный вариант — дарить деньги в любой валюте и ценные бумаги. Такие подарки проще всего расценить как взятку, поэтому лучше исключить их из списка возможных презентов», — обращает внимание Семён Стукаленко, юрист юридической фирмы INTELLECT.

Кроме того, эксперт не рекомендует позиционировать как презент услуги, например оплачивать тур, выполнять работы или передавать имущество во временное пользование — всё это легко может быть оценено выше лимита.

Исключение из правил

Исключением становятся протокольные подарки, которые госслужащие получают в рамках профессиональных встреч на форумах, дипломатических переговорах и других мероприятиях. Например, статуэтки или сувениры с символикой мероприятия, произведения искусства, национально-тематические сувениры. На них не распространяется ограничение по сумме до 3000 рублей.

Анна Голуб, партнёр Criminal Defense Firm, отмечает, что такой тип подарков автоматически признаётся собственностью государства и сотрудник должен уведомить работодателя о получении подарка. Если его стоимость превышает 3000 рублей, его можно выкупить. К протокольным подаркам не относятся канцелярские принадлежности, цветы и награды (медали и иные знаки отличия), которые вручают как поощрения от имени государственного органа или организации.

Также Анна отмечает, что запретов на получение подарков от родственников, друзей вне работы в законе прямо не содержится. То есть, если госслужащему родители подарили дорогой телефон, это не считается взяткой и не подлежит передаче в доход государства.

Подарок или взятка — решает мотив дарения

Юрий Суворов, адвокат в бюро «След», разъясняет различие между подарком и взяткой. Оно заключается в мотиве дарения. Если вещь передаётся без ожидания ответных действий, отражает личные чувства, симпатию и уважение — это подарок.

Если же даритель рассчитывает на конкретное поведение получателя в рамках его должностных полномочий — это взятка. Причём счесть взяткой могут в числе прочего подарок стоимостью до 3000 рублей. За взятку предусмотрена уголовная ответственность. Поэтому важно чётко понимать разницу между искренним знаком внимания и попыткой повлиять на служебные решения.

Читайте оригинал здесь.

Доступ адвокатов в СИЗО к подзащитным остается проблемой уголовно-исполнительной системы (УИС). В законе право на встречи закреплено, в реальности же защитников ждут заблаговременная запись на дефицитные кабинеты и многочасовое ожидание свободного помещения. Федеральная служба исполнения наказаний (ФСИН) внедряет практику экспресс-свиданий, но без инфраструктурных и законодательных изменений ситуацию явно не улучшить. И пока в те же самые изоляторы лишь формируется еще одна большая очередь.

Право адвоката на встречу с подзащитным, а его самого – со своим защитником закреплено в законе «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых» и Уголовно-процессуальном кодексе. Но часто это оказывается лишь чисто теоретической возможностью, на практике реализация такого права затруднена из-за различных проблем бытового и организационного плана.

Как раз на днях ФСИН и Минюст РФ, подводя итоги работы УИС за прошлый год, обозначили одной из ключевых задач на будущее модернизацию инфраструктуры. И в том числе дальнейшее развитие механизмов доступа адвокатов к подзащитным, находящимся в СИЗО. Как считают в этих ведомствах, неплохим временным решением выглядит нынешнее постепенное внедрение системы экспресс-свиданий. Это встречи продолжительностью от 30 до 60 минут в специально оборудованных кабинетах изоляторов. Смысл схемы коротких свиданий в том, чтобы получить возможность обсудить несложный вопрос оперативно, то есть без многочасового ожидания в очереди перед СИЗО. Было отмечено, что данная инициатива призвана «увеличить пропускную способность изоляторов и сократить время ожидания встреч».

Между тем, как выяснила «НГ», в юридическом сообществе настроены на этот счет более скептически, опасаясь, что такие полумеры лишь затруднят принятие настоящих решений сегодняшней проблемы, фактически ограничивающих конституционное право граждан на судебную защиту. Например, короткие встречи совершенно не подходят для детального обсуждения сложных дел. А главное, что они не увеличивают количество кабинетов для свиданий, не ликвидируют кадровый голод в УИС, не отменяют нехватки конвойных и режимные строгости. При этом паллиативное нововведение может еще сильнее сократить шансы на полноценное общение адвокатов с доверителями в тех же самых дефицитных кабинетах.

Как подтвердил «НГ» управляющий партнер адвокатского бюро AVG Legal Алексей Гавришев, смысл в краткой рабочей встрече адвоката с доверителем есть при согласовании позиций перед следственными действиями, для передачи документов или обсуждения текущих процессуальных вопросов. Если механизм экспресс-свиданий будет работать стабильно, то он способен частично разгрузить очередь на обычные адвокатские свидания. Однако, напомнил он, основная сложность с доступом в СИЗО связана не только с организацией записи на встречи, но и с инфраструктурными ограничениями в данных учреждениях. Число кабинетов для конфиденциального общения ограничено, а поток адвокатов велик.

В связи с этим Гавришев привел в пример введение электронной записи на свидания. Саму идею цифровизации данной процедуры юридическое сообщество восприняло позитивно, но при реализации появились такие технические и организационные сложности, что возникли уже дистанционные очереди на возможность попасть в реальный лист ожидания. Что же касается кратких встреч, то здесь, по его мнению, будет важен баланс: не все консультации могут быть в экспресс-формате, особенно если речь идет о сложных уголовных делах, когда адвокатам требуется продолжительное конфиденциальное общение с клиентом. То есть в целом инициативу ФСИН можно оценить как попытку точечно улучшить организацию адвокатских встреч в учреждениях УИС. Но для получения системного эффекта не обойтись без масштабной инфраструктурной и финансовой модернизации системы.

Экспресс-свидания, сообщила «НГ» адвокат юргруппы «Яковлев и партнеры» Евгения Рыжкова, уже внедрены, например, в СИЗО № 1 Самары. Но полностью побороть невозможность беспрепятственного доступа к подзащитному это не помогает, «проходимость все равно недостаточная». «Запись в СИЗО на экспресс-свидание осуществляется за полтора месяца, что не позволяет активно согласовывать позицию защиты. А самое главное – быстро получать согласие гражданина на защиту при вступлении адвоката в дело», – пояснила Рыжкова. По ее мнению, улучшить ситуацию могла бы отмена некоторых правил. К примеру, продолжающегося запрета на допуск адвокатов в санитарные дни и в выходные, о чем, кстати, уже высказывали свою позицию и различные судебные инстанции.

Сооснователь адвокатского бюро «След» Александра Харина подтвердила «НГ», что проблема попасть оперативно на свидание к подзащитному наиболее остро стоит в Москве и Санкт-Петербурге. Как из-за переполненности самих СИЗО и нехватки тюремного персонала, так и из-за непоследовательности решений. Скажем, кабинки для экспресс-свиданий долгое время работали в СИЗО-7 «Капотня», что при необходимости позволяло попасть туда непосредственно день в день, и это было существенно. Ведь этот изолятор считается карантинным, куда обвиняемого направляют на несколько недель сразу после принятия судом решения о взятии под стражу. Для первой встречи и получения согласия на защиту 30 минут действительно более чем хватало, заметила Харина. Но после жалобы одного из адвокатов на нарушение в результате таких порядков права на свидания с защитником без ограничения их продолжительности экспресс-формат был закрыт. При этом механизм экспресс-свиданий продолжает работать в столичном СИЗО-5 «Водник», а вот в Петербурге пока ничего подобного нет. Однако Харина также убеждена, что формат кратких свиданий улучшит положение с очередями в СИЗО лишь в том случае, если ФСИН выделит отдельные кабинеты. В случае же противоположном, если реализация будет опираться на существующий ресурс помещений, попасть к подзащитному в общем порядке станет еще сложнее.

Как сказал «НГ» адвокат уголовно-правовой практики московской коллегии адвокатов «Аронов и Партнеры» Михаил Пипко, сама по себе инициатива ФСИН – это сигнал о признании наличия системной проблемы доступа защитников к доверителям. Однако, «как это часто случается с многообещающими концепциями, основной риск заключается в нюансах практического воплощения». На сегодняшний день говорить о полноценном и повсеместном внедрении экспресс-свиданий преждевременно, речь пока идет лишь о пилотном проекте. И по информации, которая оглашалась еще летом 2025 года, такие «тестовые» кабинеты были открыты только в нескольких регионах. То есть для подавляющего большинства адвокатов опция пока недоступна, система ее только декларирует. Пипко напомнил, что, по данным самой ФСИН, один кабинет из-за неограниченного времени свиданий может пропустить лишь в день двух-трех адвокатов, разбивка же кабинетов под экспресс-формат может увеличить пропускную способность в четыре раза.

Однако сам он считает, что это не решит проблему в целом, «создав лишь видимость бурной деятельности, если не будет учтен ряд фундаментальных факторов». Первая и главная проблема, по мнению Пипко, – это кадровый дефицит среди сотрудников ФСИН. «Самое трудное для нас – это даже не отсутствие кабинета, а ожидание конвоя. Мы можем записаться, прийти, но потом по несколько часов ждать, когда сотрудник изолятора выведет нашего подзащитного из камеры в кабинет», – пояснил адвокат. Вторая проблема – это угрозы для полноценного осуществления защиты, ведь экспресс-свидания будут благом только в том случае, если станут дополнительной опцией, а не подменой обычных встреч. Также он подтвердил опасения, что экспресс-свидания повторять судьбу онлайн-записи в СИЗО: «Мы уже проходили этот путь с большими надеждами на электронные сервисы. Но на практике система дает сбои, запись часто превращается в квест из-за отсутствия свободных кабинетов. Вы можете записаться, но, придя к СИЗО, все равно будете ждать. Потому что или «нет мест», или «нет конвоя». Так и запись на экспресс-свидания может постигнуть та же участь: интерфейс станет красивее, а очереди – длиннее. Чтобы это не оказалось «пиар-акцией», необходим комплекс мер, начиная с увеличения штата сотрудников и заканчивая четким разделением фонда кабинетов. «Сама по себе инициатива о внедрении экспресс-свиданий – это шаг в правильном направлении. Но чтобы он не оказался шагом на месте, должны последовать реальные организационные изменения и, что важнее всего, решение кадрового вопроса в системе исполнения наказаний. Без увеличения количества конвоиров мы просто получим еще один «мертвый» сервис, который будет создавать видимость заботы, не меняя сути», – подытожил Пипко.

Оригинал публикации доступен здесь.

Фиктивные браки граждан России с мигрантами больше не рассматриваются властями как административное нарушение. Их признают умышленным содействием нелегальной миграции, наносящим ущерб интересам и безопасности страны. Ранее для номинальных супругов все сводилось к аннулированию документов и штрафам – в основном для иностранцев. Теперь уже появились прецеденты реальных посадок, хотя доказательная база подобных преступлений по-прежнему сомнительна.

Житель Смоленска решил подзаработать, вступив в фиктивный брак с иностранкой. Инициатором свадьбы, участники которой так и не встретились, выступил посредник. Он же затем принялся помогать «супруге россиянина» с оформлением разрешения на временное проживание в РФ.

Когда этим делом занялись правоохранительные органы, то новобрачные не смогли предоставить миграционной службе никаких сведений о совместной жизни. Расследование выявило, что пара «не вела совместного хозяйства, не имела общих бытовых привычек или распорядка». В результате номинального супруга осудили на три года колонии общего режима за «организацию нелегальной миграции группой лиц по предварительному сговору».

Он попытался оспорить такой приговор, аргументируя это его «чрезмерной суровостью», однако Второй кассационный суд общей юрисдикции подтвердил законность и обоснованность решений нижестоящих инстанций. И подчеркнул приоритет «защиты миграционного порядка и безопасности государства» в подобных делах.

Учредитель московской коллегии адвокатов «Постанюк и партнеры» Владимир Постанюк напомнил «НГ», что прежде правоприменение исходило скорее из того, что фиктивный брак – это «ошибка, которую можно отменить». Суд признавал его недействительным – и на этом история для многих заканчивалась. Такая модель исходила из формального понимания брака как акта гражданского состояния: если есть запись в ЗАГСе, то есть и правовые последствия, пока они не оспорены. Однако сейчас, подчеркнул Постанюк, логика кардинально изменилась, и суды все чаще исходят не из факта регистрации, а из вопроса, была ли вообще семья как социальная ячейка. Если ответа на это нет, то аннулирование брака становится лишь отправной точкой дальнейших решений. «Судебная практика постепенно уходит от презумпции добросовестности самой формы брака и начинает требовать подтверждения его содержания», – пояснил адвокат.

Партнер адвокатского бюро «Интеллектуальный капитал» Ирина Каплун тоже отметила криминализацию деяний, связанных с фиктивным супружеством. По ее словам, это «часть системной политики по борьбе с нелегальной миграцией – государство воспринимает такие браки не как «семейную хитрость», а как бизнес-схему, угрожающую миграционной безопасности». Она напомнила, что с прошлого года правила проверки браков между россиянами и иностранцами существенно ужесточились. Теперь суды и миграционные органы должны проверять не только подлинность штампа в документах, но и факты совместного проживания, ведения хозяйства, наличие общих фото и свидетельских показаний. Кроме того, заметила Каплун, изменились и правила получения разрешения на временное проживание (РВП) и вида на жительство (ВНЖ) для супругов – и теперь для их получения обязательно нужно прожить в браке не менее трех лет. Однако она считает, что помимо карательных мер необходимы и масштабная профилактическая работа.

Управляющий партнер юрфирмы AVG Legal Алексей Гавришев подтвердил «НГ», что долгое время фиктивные браки в основном рассматривались в плоскости гражданского права. Они признавались недействительными по ст. 27 Семейного кодекса, максимум последствий кроме самого аннулирования – это в отдельных случаях административные штрафы, если было нарушение миграционного режима. Сейчас же государство стало рассматривать фиктивные браки как элемент схемы по незаконной легализации мигрантов, а отсюда и приговоры с реальными сроками. Однако, пояснил адвокат, это наказание не столько за фальшивый брак, сколько за другие преступления: организацию незаконной миграции (ст. 322.1 УК), фиктивную регистрацию (ст. 322.2 УК), иногда – за содействие незаконному пребыванию иностранца в РФ.

«Если в деле есть организованная схема, посредники, поток «клиентов», то тогда это уже полноценный уголовный бизнес, а не частная история двух людей. А причина ужесточения вполне очевидна – миграционный контроль стал одним из приоритетов. Фиктивные браки используются как относительно простой способ получения РВП, ВНЖ и в перспективе гражданства. Поэтому правоприменитель начинает смотреть на такие истории как на инструмент обхода закона. А это задает и новую тенденцию: дела будут чаще квалифицироваться именно через уголовные составы, особенно если есть те самые признаки системности: деньги, посредники, повторяемость», – подчеркнул Гавришев.

Однако раз количество таких дел будет расти, а подход судов – становиться жестче, то нельзя исключить перегибов на меcтах. По мнению адвоката, проблема в том, что закон не дает исчерпывающего перечня критериев фиктивности брака. Суд должен оценивать совокупность обстоятельств: совместное проживание, ведение хозяйства, наличие общего бюджета, поведение супругов. Но это все оценочные категории, и граница между «формальным» и «неудачным» браком иногда весьма тонкая, поэтому в процессе, по сути дела, исследуется не юридический факт, а образ жизни.

По словам юриста Виктора Чаплыгина, очевидно, что фиктивные браки стали основной лазейкой для обхода миграционных правил. Государство перестало считать это административным правонарушением и рассматривает такие действия как угрозу безопасности и контролю над миграционными потоками. Говоря же о сложности таких дел, он подчеркнул: прокурору нужно опровергнуть презумпцию добросовестности участников брака, доказать отсутствие семейных отношений, а это уже вторжение в частную жизнь. «И все это происходит максимально субъективно. Если изучить практику, то множество таких дел рассматривается в заочном порядке, то есть без фактической явки ответчика», – отметил он. Так что посадки за легализацию мигрантов – это одно, но тогда, по идее, следствие должно установить, что человек регистрировал брак минимум несколько раз с преступной целью обхода законодательства, а это практически нереально. Тюремный же срок для «разового» супруга Чаплыгин назвал «сломом жизни человека», ведь данное преступление объективно не является общественно опасным.

Как напомнила «НГ» адвокат адвокатского бюро «След» Анастасия Первакова, государство последовательно ужесточает контроль над незаконной миграцией, например, из-за роста преступлений с участием иностранцев. Поэтому и наказания для пособников нелегалов стали более строгими – как правило, в виде реального лишения свободы. Она заметила, что, хотя фиктивный брак с иностранцем сам по себе не преступление, но становится таковым, если его цель – обход миграционного законодательства. Первакова пояснила, что фиктивность брака органы следствия доказывают по таким признакам: совместное хозяйство, совместное проживание, совместные фото, знание родственников друг друга, знание даты брака, детали знакомства: «Если в процессе допросов обоих супругов будет установлено, что они друг друга даже не знают, то с большей долей вероятности брак будет признан фиктивным». «Наказания за такие преступления очень суровые. Например, совершение группой лиц по предварительному сговору – это лишение свободы сроком до 10 лет со штрафом до 1 млн руб.», – подчеркнула она.

Адвокат Анна Минушкина отметила, что подход тут простой: если брак ненастоящий, цели создать семью не было, то, следовательно, документы, которые на основании брака были выданы иностранцу также не легитимные, а значит, и нахождение его в РФ незаконно. Вот и состав преступления по организации незаконной миграции. И таких дел, по ее словам, достаточно много. Хотя, допустила она, что после недавнего ужесточения законодательства институт фиктивных браков с иностранцами особо уже и не актуален. Ведь только на основании брака без совместных детей и длительности супружеской жизни документы иностранцу для постоянного проживания вряд ли выдадут.

«Ранее подход судов к фиктивным бракам действительно был мягче: в подавляющем большинстве случаев такие союзы признавались недействительными в порядке гражданского судопроизводства», – пояснила адвокат московской коллегии адвокатов «Вердиктъ» Юлия Мухина. Для иностранцев последствиями также могли стать штрафы, а к уголовной ответственности если кого и и привлекали, то лишь организаторов схем, а не номинальных супругов. Но сейчас, подтвердила она, наблюдается изменение практики применения закона. Судебная система перестала воспринимать фиктивный брак как «семейную формальность», начала его квалифицировать как элемент более серьезного состава. При этом, считает Мухина, нельзя сказать, что законодательное регулирование в этой части сбалансировано. С одной стороны, государство объективно заинтересовано в пресечении злоупотреблений. С другой – критерии фиктивности брака остаются во многом оценочными: «Закон не содержит исчерпывающего перечня признаков, и суды опираются на совокупность обстоятельств: ведение совместного хозяйства, проживание, наличие общего бюджета, показания сторон, переписку, свидетельские показания». Она согласна, что с юридической точки зрения такие дела сложны именно в части доказывания. Фиктивность – это, по своей сути, вопрос намерения. Нужно доказать, что у сторон изначально не было цели создать семью. А это, мол, категория субъективная. Поэтому в ход идут косвенные доказательства: отсутствие совместного проживания, противоречивые показания, быстрые разводы, финансовые переводы. Однако пока существуют как спрос на легализацию иностранцев в РФ через заключение брака, так и предложение со стороны посредников, ситуация будет повторяться. Поэтому в комплексе мер по борьбе с этим явлением необходимо, в том числе, более четкое отслеживание деятельности посредников, которые и являются ключевым звеном таких схем.

Министерство юстиции подготовило законопроект о введении уголовной ответственности за майнинг цифровой валюты без включения в реестр. Правительственная комиссия по законопроектной деятельности 23 марта одобрила внесение этого проекта в Госдуму, сообщили «Ведомостям» два источника, близких к комиссии. Авторы инициативы спроектировали поправки в Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы, предусматривающие наказание за незаконное осуществление майнинга цифровой валюты и деятельности оператора майнинговой инфраструктуры.

Сейчас, согласно закону «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте», требуется обязательная регистрация для осуществления майнинга, напомнил председатель правления Ассоциации юристов России Владимир Груздев. По его словам, введение уголовной ответственности необходимо для создания правового механизма пресечения нелегальной деятельности в этой сфере и изъятия незаконно полученных доходов.

По данным ФНС, основанным на приблизительных экспертных оценках, майнингом криптовалюты в РФ в настоящий момент может заниматься около 50 000 субъектов (как физических, так и юридических лиц). При этом в реестр лиц, осуществляющих майнинг цифровой валюты, на данный момент включено только 1489 субъектов (из них 609 юридических лиц и 880 индивидуальных предпринимателей), следует из пояснительной записки к проекту. Приведенная статистика позволяет сделать вывод об актуальности установления уголовной ответственности в отношении лиц, которые избегают регистрации в реестре, отмечают авторы проекта.


Комиссия правительства одобрила законопроект об обращении криптовалют
Финансы / Рынки
Минюст предлагает в новой статье 171.6 УК установить частью первой ответственность за майнинг без включения в реестр либо за услуги оператора без включения в реестр, если деяния причинили крупный ущерб или принесли доход в крупном размере – более 3,5 млн руб. Преступление повлечет штраф до 1,5 млн руб., обязательные работы до 480 часов либо принудительные работы до двух лет. При этом по этой части будет предусмотрено освобождение от наказания в случае возмещения ущерба при условии, что доходы от незаконного майнинга будут подлежать обязательной конфискации, уточнил Груздев.

По второй части проектируемой статьи предлагается ответственность за те же деяния, но совершенные организованной группой либо причинившие особо крупный ущерб или принесшие доход в особо крупном размере (более 13 млн руб.). Наказание будет в виде штрафа от 500 000 до 2,5 млн руб., принудительных работ до пяти лет либо лишения свободы до пяти лет (со штрафом или без).

Незаконный майнинг, безусловно, зло, но насколько это зло заслуживает отдельной статьи в Уголовном кодексе (УК), это большой вопрос, рассуждает партнер юридической фирмы Lidings Дмитрий Кириллов. Также формулировки самого преступного деяния вызывают вопрос, почему причинение крупного ущерба гражданам, организациям или государству либо извлечение дохода в крупном размере не могут охватываться действующими статьями кодекса, продолжает он.

Предлагаемые изменения в целом выглядят закономерным этапом развития регулирования цифровых активов, считает юрист White Stone Елизавета Лобутева. С одной стороны, законопроект способен повысить уровень комплаенса на рынке, поскольку угроза уголовной ответственности объективно стимулирует участников отрасли к регистрации, раскрытию информации о своей деятельности и соблюдению требований законодательства, что может способствовать росту налоговой прозрачности и усилению контроля за потреблением энергетических ресурсов.

С другой стороны, говорит Лобутева, сама по себе разница между фактическим и зарегистрированным числом участников рынка не свидетельствует о распространенности фактов причинения крупного или особо крупного ущерба в результате осуществления такой деятельности. В большинстве юрисдикций майнинг регулируется преимущественно через налоговые, энергетические и административные механизмы, тогда как уголовная ответственность применяется в основном в случаях сопутствующих правонарушений, таких как мошенничество или хищение электроэнергии, замечает юрист.


Мощности российских центров обработки данных к 2030 году могут вырасти вдвое
Технологии / ИТ-бизнес
На практике правоприменителю достаточно сложно установить размер причиненного ущерба, обратил внимание управляющий партнер Criminal Defense Firm Алексей Новиков. По его мнению, если правоприменителем будет вменяться такое последствие, как извлечение дохода в крупном или особо крупном размере, то это превратит норму ст. 171.6 УК (незаконный майнинг) в части нанесения ущерба в мертвую. «Мы знаем, что подобная практика имела место при привлечении к уголовной ответственности за незаконное предпринимательство, что привело к случаям необоснованного уголовного преследования бизнеса», – добавил Новиков.

Руководитель практики уголовного права адвокатского бюро «А-ПРО» Андрей Яковлев также считает предложенные поправки избыточными. По его словам, при осуществлении майнинга в качестве предпринимательской деятельности без государственной регистрации возможна квалификация по ст. 171 УК (незаконное предпринимательство).

На практике, говорит он, фиксируются случаи вменения именно данной нормы, особенно когда деятельность носит систематический характер и направлена на извлечение прибыли. Это свидетельствует о том, что существующие нормы обладают достаточной гибкостью и позволяют адекватно реагировать на соответствующие общественно опасные деяния без введения специального состава, пояснил Яковлев. Аналогичным образом в ситуациях, когда доходы от майнинга не декларируются и не уплачиваются соответствующие налоги, возможно вменение ст. 198 УК и 199 УК, регулирующих ответственность за уклонение от уплаты налогов физическими и юридическими лицами. Таким образом, все ключевые аспекты противоправного майнинга уже охватываются действующим уголовным законом, что делает введение отдельной статьи избыточным, добавил эксперт.

По мнению юриста АБ «След» Алексея Никитина, законодатель рискует получить эффект, обратный желаемому. Большинство майнеров остаются в тени ради доступа к электроэнергии по заниженной цене, объясняет юрист. При этом новый закон создает парадоксальную ситуацию: незарегистрированному майнеру, ворующему электроэнергию, выгоднее оставаться нелегалом, считает Никитин.

Оригинал публикации доступен здесь.

10 апреля «Коммерсант» представил результаты ежегодного исследования российского юридического рынка. Издание оценило ведущие юридические фирмы страны и составило рейтинги по направлениям практики.

Адвокатское бюро "След" отмечено в номинации "Уголовно-правовая защита" регионального рейтинга лучших юридических практик (band 1).

Также в индивидуальном рейтинге лучших юристов отмечены управляющий партнер бюро Игорь Харин и партнер Александра Харина.

Подробнее ознакомиться с результатами рейтинга можно здесь.

Взятка или подарок: в чем отличие

Главное отличие — наличие или отсутствие коррупционного мотива и встречных обязательств.

Взятка — это передача ценностей должностному лицу за совершение действий (или бездействие) в рамках служебных обязанностей, независимо от суммы, с мотивом покровительства или поблажек. Подарок — безвозмездная передача без обязательств со стороны получателя. Но для госслужащих дарение запрещено в связи с должностью.

Алексей Головченко
управляющий партнер юридической компании «ЭНСО»

Другими словами, взятка связана со служебными действиями в пользу дарителя, подарок — нет.

Законодательно под взяткой понимается материальное вознаграждение в виде денежных средств, ценных бумаг, иного имущества либо в виде различных встречных услуг имущественного характера или же имущественных прав. Конкретный вид услуг или прав законодательно не определен и может быть самым разным.

Руслан Зафесов
адвокат, управляющий партнер ZE Lawgic Legal Solutions

При этом грань очень тонкая и доказать отсутствие «встречных преференций» (например, что подарок чиновнику сделан не за какую-то услугу, а учителю — не за хорошие оценки на итоговой контрольной) бывает сложно, говорит адвокат, партнер консалтинговой компании «Братья Яблоковы» Артем Яблоков.

Деньги, даже если это просто подарок учителю, который укладывается в лимиты (о них ниже), лучше все же не дарить.

Следует отметить, что дарить именно деньги чревато не только дисциплинарной проверкой, но и проверкой по статье «Мелкое взяточничество», когда сумма взятки не превышает 10 000 рублей. Поэтому подарок должен быть скорее материальным благом, а не деньгами.

Артем Яблоков

Лимиты на подарки: для кого установлены и как работают

Для некоторых категорий россиян предусмотрены лимиты на стоимость подарков в соответствии с их местом работы и должностью. Они действуют для:

• лиц, замещающих государственные и муниципальные должности;

• государственных и муниципальных служащих;

• учителей;

• врачей;

• социальных работников;

• сотрудников Центробанка.

3000 рублей - лимит на подарки в 2026 году

Этот лимит установили еще в 2008 году и с тех пор неоднократно предлагали увеличить, ссылаясь на инфляцию.

Последнее такое предложение депутаты Госдумы высказали в марте. Правда, повысить его хотят не для всех, а только для врачей и учителей, чтобы те не переживали из-за каждого подаренного букета, который сейчас часто едва укладываются в этот лимит.

10 000 рублей - такой лимит хотят сделать на подарки врачам и учителям

Предыдущие попытки поднять эту планку не увенчались успехом.

Претензии могут возникнуть, даже если формально подарок укладывается в лимит. Например, если учителю от класса подарят один букет за 2500 рублей, претензий не будет. Но, если каждый родитель преподнесет преподавателю цветы на такую же сумму, прокуратура уже может вмешаться, отметил Алексей Головченко.

Впрочем, мнение, что подарок от взятки отделяет только его стоимость — это опасный миф, обращает внимание адвокат адвокатского бюро «След» Александр Павлов.

Главное отличие взятки от подарка в том, что подарок всегда безвозмезден и не связан с действиями должностного лица, а взятка — получение любого вознаграждения за выполнение должностным лицом своих служебных обязанностей, и не важно, законно или незаконно они реализуются.

Александр Павлов

Подробнее в материале на сайте Lenta.ru здесь.

Центробанк выявил, а силовики пресекли схему манипулирования ценными бумагами на Московской бирже через популярные Telegram-каналы «РынкиДеньгиВласть | РДВ», «Волк с Мосбиржи» и «Сигналы РЦБ». Это первый в своем роде кейс в России, который может перевернуть уголовную практику, заявили «Ведомостям» юристы.

Сделки через личные счета совершали физические лица, связанные с деятельностью компании PFL Advisors – она осуществляла администрирование каналов, сообщили в Банке России. ФСБ отчиталась о пресечении противоправной деятельности трех организаторов каналов – граждан 1985, 1997 и 1998 годов рождения.

Соучастники использовали стратегию Pump & Dump, воздействуя на цену акций и депозитарных расписок 19 компаний путем агрессивных покупок с целью совершения обратных операций по искусственно сформировавшейся цене, раскрыли в Следственном комитете (СК). Продажа активов совершалась после публикаций об их привлекательности в подконтрольных Telegram-каналах, отметили там.

Участники организованной группы воздействовали на стоимость бумаг с 2023 по 2024 г., упомянули в ФСБ. Всего они совершили более 55 000 незаконных сделок и извлекли излишний доход в особо крупном размере, сообщили в СК и объявили о возбуждении уголовного дела по ч. 2 ст. 185.3 УК (подразумевает наказание вплоть до лишения свободы на семь лет). Особо крупным излишним доходом в ней признается сумма от 15 млн руб.

Фигуранты дела заключены под стражу, по местам их жительства изъяты денежные средства, аппаратные криптокошельки, электронные носители информации, мобильные устройства, банковские и сим-карты, документы и др., сообщили в МВД.

Оживление мертвеца

Статья о манипулировании рынком некоторое время считалась «мертвой», но «ожила» за последние шесть лет, рассказывает юрист Criminal Defense Firm Владислава Безушкевич. При этом лишь малая часть выявленных фактов доходит до уголовного преследования, заметила она.

Дело РДВ, «Волка с Мосбиржи» и «Сигналов РЦБ» – прецедентное: первое, возбужденное в России в связи с манипулированием рынком именно через Telegram-каналы, и первое с реализацией схемы Pump & Dump, говорит адвокат коллегии «Аронов и партнеры» Михаил Пипко.

>55 000
незаконных сделок совершили организаторы Telegram-каналов РДВ, «Волк с Мосбиржи» и «Сигналы РЦБ», арестованные по подозрению в манипулировании ценными бумагами
Ранее правоохранители преследовали недобросовестных участников рынка, использующих «более традиционные» схемы, подтверждает юрист адвокатского бюро «След» Алексей Никитин. Немногочисленные уголовные дела по ст. 185.3, как правило, завершались назначением штрафа либо условного наказания, отметил он. Вероятность аналогичного исхода сохраняется и в данном случае, но Никитин не исключает и более строгого наказания с учетом новизны дела и высокой актуальности проблемы.

Данный кейс может носить показательный характер, а суды, допустил Никитин, будут склонны в большей степени учитывать позицию следствия и проявят бОльшую лояльность к возможным недостаткам доказательственной базы. Пипко согласен: дело РДВ, «Волка с Мосбиржи» и «Сигналов РЦБ» может перевернуть практику и привести к первому реальному лишению свободы ввиду масштабности схемы, резонанса и активной позиции ЦБ и силовиков.

Уголовная статья о манипулировании рынком используется не часто, отмечает руководитель Фонда гарантирования индивидуальных инвестиционных счетов Валерий Лях, который в 2014–2023 гг. возглавлял в ЦБ департамент противодействия недобросовестным практикам. Но само наличие этой статьи как инструмента крайнего принуждения принципиально для поддержания чистоты биржевой торговли и уверенности инвесторов в прозрачности рыночного ценообразования, подчеркивает он.

Сигнал финфлюенсерам

Президент НАУФОР Алексей Тимофеев расценивает происходящее как сигнал рынку о важности проблемы манипулирования и готовности властей решать ее самым жестким образом. «Не оценивая конкретную ситуацию, считаю, что это верно, особенно сейчас, когда доступ к информации оказался очень ограничен и рынок как никогда уязвим», – сказал он «Ведомостям».

Любой релиз регулятора о выявлении недобросовестной практики – это сигнал рынку о том, что финансовый инжиниринг не может нести вред ни рынку, ни его участникам, согласен Лях.

Мюнхаузен от инвестиций

«Наша история необыкновенна, как будто рассказы барона Мюнхаузена», – говорится на сайте PFL Advisors. В компании параллельно развивают три ключевых направления: инвестиционный банкинг, private equity и торговля ценными бумагами, сказано там же. В числе проектов PFL – pre-IPO-платформа Zorko, миноритарием которой является Московская биржа в лице корпоративного фонда «МБ инновации».
Ассоциация инвесторов АВО оценивает дело Telegram-каналов как абсолютно необходимую меру и закономерный исход. «Это черная метка для администраторов анонимных каналов, которые возомнили себя маркетмейкерами и разгоняют неликвидные акции», – говорит член совета объединения Алексей Пономарев. То, чем годами занимались «гуру рынка», – это не инвестаналитика, а банальное, циничное воровство денег частных инвесторов, сетует он. Но время безнаказанного манипулирования закончилось, уверен Пономарев, который рассчитывает на эффект домино от нового дела.

Новых подобных дел ожидает и автор нескольких Telegram-каналов, управляющий директор Global Invest Fund Сергей Попов. Но есть и сложности, оговорился он. К примеру, многие манипуляторы сами не торгуют, а лишь продают свои идеи через закрытые чаты, тогда как торгуют подписчики. Другая проблема – как правоохранительным органам найти и закрыть закрытый анонимный канал в заблокированном мессенджере или соцсети, задался вопросом Попов. «И, конечно, не хотелось бы, чтобы это все превратилось в охоту на ведьм, чтобы [власти] пошли по хорошим ребятам, которые пишут аналитику, покупают бумаги и люди за ними тоже что-то покупают», – добавил он.

Потенциально по итогам нового кейса инвестиционная активность финансовых инфлюенсеров действительно станет квалифицироваться не как маркетинг, а как манипулирование, согласен главный инвестиционный директор УК «МЭФ капитал» Андрей Клименко. Возможно, будет больше мониторинга, особенно по низколиквидных бумагам и каналам с большой аудиторией, не исключил он.

«Конечно же, не хватает нам регулирования этой всей финфлюенсерской деятельности. На таком тонком рынке, когда даже незначительные объемы могут привести к значительному отклонению цены, достаточно просто осуществлять противоправные действия», – подытожил замгендиректора «Финама» по брокерскому бизнесу Дмитрий Леснов.

Оригинал публикации доступен здесь.

Верховный суд (ВС) РФ обозначил важный недостаток в работе нижестоящих инстанций – механический подход к квалификации «малозначительных» преступлений. Это связано и с отсутствием в уголовном законе четких критериев применения данного понятия, что приводит к правовой неопределенности и субъективизму, которые прикрываются судейским усмотрением. Похожие дела одни суды прекращают, другие же приговаривают обвиняемых к реальным срокам. При этом и ВС демонстрирует различные оценки подобных решений.

ВС призвал нижестоящие суды внимательнее оценивать уровень серьезности преступлений, особенно в связи с их «малозначительностью». Об этом сказано в ч. 2 ст. 14 Уголовного кодекса (УК) РФ. По идее, такой критерий должен работать фильтром, отсеивая формально противоправные действия от общественно опасных деяний.

Однако на практике этот механизм почти не работает. Проблема в том, что закон не проводит четкой границы между «малозначительным» и «опасным», из-за чего даже кража продуктов де-юре приравнивается к преступлениям против жизни и здоровья. При этом все ныне действующие разъяснения ВС по данному поводу носят скорее общий характер, не давая судам четких ориентиров для применения ими своего полномочия в виде судейского усмотрения.

Существующая правовая неопределенность вынуждает судей принимать решения на основе субъективной оценки таких факторов, как размер ущерба, способ совершения преступления, личность виновного и наступившие последствия. Что делает исход дела непредсказуемым для обвиняемых и приводит к разночтениям. Причем противоречия прослеживаются даже в практике самого ВС. Например, в одном деле несовершеннолетняя похитила товар на 5,6 тыс. руб., но затем полностью возместила ущерб, а еще имела положительную характеристику. Мировой суд назначил ей 6 месяцев воспитательных мер, решение поддержали апелляция и кассация. Но тогда ВС прекратил это дело, сочтя оценку тяжести деяния ошибочной. В другом очень похожем деле – о краже бутылки шампанского на 5,9 тыс. руб. позиция ВС оказалась противоположной.

Между тем все эти истории показывают, что судебная система перегружена такими мелкими делами, что отвлекает ее от рассмотрения более серьезных преступлений. Немаловажно, что наказания за малозначительные деяния без высокой общественной опасности ведут к необоснованным судимостям граждан. Однако, как заметили юристы, нюанс тут, возможно, в том, что признание деяния «малозначительным» дает обвиняемому право на реабилитацию. А это влечет за собой бюджетные расходы – от выплат компенсаций до затрат на юридические процедуры. Данное соображение, видимо, дополнительно мотивирует суды избегать подобных решений. Сами же юристы считают, что для решения проблем надо было бы закрепить прямо в уголовном законе критерии малозначительности, а для судов разработать методические рекомендации, унифицируя практику через постановления пленумов ВС.

Управляющий партнер AVG Legal Алексей Гавришев подтвердил «НГ» неоднородность сложившейся практики. В одних случаях при незначительном ущербе суды признают деяние малозначительным и прекращают дело, а в других – при сопоставимых обстоятельствах выносятся обвинительные приговоры. Во многом это связано именно с тем, что суды традиционно ориентированы на формальные признаки преступления – если есть его событие и состав, то дело доходит до приговора. Разъяснения ВС существуют, но они носят общий характер: суды призывают к тому, чтобы учитывать степень общественной опасности, хотя «конкретных количественных или качественных ориентиров не устанавливается». Отсюда и риски, с одной стороны, формального подхода, который приводит к криминализации малозначительных эпизодов и перегружает систему, не отвечая задачам уголовного закона, а с другой – избыточно свободной оценки, при которой возможны злоупотребления и неравномерность правоприменения. Однако институт малозначительности, настаивает Гавришев, крайне важен, он позволяет избежать уголовной ответственности в ситуациях, где вред минимален. И тем самым поддерживает принцип справедливости и соразмерности наказания.

Партнер адвокатского бюро «Интеллектуальный капитал» Андрей Завьялов отметил, что суды редко прекращают уголовные дела из-за «малозначительности» преступлений. И это связано с формальным подходом судей, которые сразу же считают любое деяние опасным, не разбираясь детально. Однако это связано и с возможностью органов предварительного следствия отказывать в возбуждении дел или прекращать их. В современном уголовном праве институт малозначительности постепенно развивается, но УК РФ действительно не содержит четкого определения этого понятия, хотя ВС уже дал судам инструкцию, что учитывать при оценке действий подсудимого. Это мотивы и цели обвиняемого, его личность, поведение после преступления (например, помощь потерпевшему, компенсация вреда), а также другие особенности конкретного преступления.

Однако далеко не все правоведы разделяют данную позицию ВС, пояснил «НГ» Завьялов. Некоторые считают, что при решении вопроса о малозначительности суды должны ориентироваться только на общественную опасность совершенного деяния, а «такие обстоятельства, как личность обвиняемого, могут и должны учитываться, например, при назначении наказания». Нижестоящие суды неохотно применяют норму о малозначительности, действительно, из-за права обвиняемого на реабилитацию, что влечет за собой значительные расходы. Но для российского общества институт малозначительности играет важную роль, уверен адвокат, так как нередко даже потерпевшие выступают против сурового наказания. Да и заключение таких людей в исправительные учреждения усложняет их исправление и, наоборот, ведет к маргинализации. Завьялов полагает, что для развития института малозначительности необходимо обязать органы следствия и суды учитывать мнение потерпевших относительно общественной опасности деяния подсудимого. И более детально оценивать последствия действий обвиняемого в суде. А ВС надо продолжать работу по заданию правовых ориентиров нижестоящим инстанциям.

Советник Федеральной палаты адвокатов РФ Борис Золотухин подтвердил «НГ»: несмотря на то что понятие малозначительности в уголовном праве существует давно, практика его применения «крайне редка». Он тоже считает, что причина в отсутствии конкретных дефиниций. А это, дескать, вынуждает правоприменителей самостоятельно и субъективно определять критерии, что создает для них определенные проблемы. При этом малозначительность деяния по своему характеру похожа на обстоятельства, исключающие преступность поведения. Однако прежде всего именно то, что прекращение дела по основанию малозначительности влечет за собой реабилитацию, к сожалению, у наших правоохранителей считается браком в работе, напомнил Золотухин. Это, конечно, сдерживает их от более частого применения данного института уголовного права.

Более того, на сегодняшний день введено несколько подобных институтов – уголовный проступок, сокращенное дознание, особый порядок, судебный штраф, отказ от определения нижнего предела санкций большинства статей УК. Все это, в отличие от прекращения дел в связи с малозначительностью деяния, применяется широко и часто. И это естественным образом сокращает применение института малозначительности, который, настаивает Золотухин, необходимо совершенствовать в части законодательной регламентации. «Мне приходилось читать обоснованные предложения по выделению понятия малозначительности из общего определения понятия преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 14 УК, в отдельную правовую норму», что, по его мнению, выглядит вполне обоснованным в связи с полезностью для общества данной правовой категории. В то же время, заметил Золотухин, звучат и предложения о полном исключении данного института из закона, обоснованные последовательно проводимой либерализацией уголовного права, то есть развитием альтернативных институтов освобождения от ответственности. С этим он категорически не согласен: «Сейчас стоит задача не просто сохранения этой нормы, а ее дальнейшего развития».

Адвокат Андрей Гривцов считает, что основные проблемы в применении института малозначительности – это «наличие обвинительного уклона судебной системы, необходимость соблюдения и достижения статистических показателей». А также чрезмерная загруженность судей, не позволяющая им в полной мере вникнуть в суть уголовного дела и «проникнуться человеческой судьбой». Из-за нечеткости уголовного закона высока доля субъективизма, хотя на самом деле тут не случайность, а задумка законодателя, которую просто, к сожалению, реализуют только в пользу обвинения. Поэтому на практике признание деяния малозначительным – скорее исключение, чаще всего суды ссылаются на отсутствие признаков малозначительности, констатируя, напротив, наличие признаков состава преступления и общественной опасности, пусть и формальных.

Однако важность данного института, сказал «НГ» Гривцов, в том и состоит, что его применение должно свидетельствовать не о «формальности» правосудия, а о том, что суд вникает в обстоятельства конкретной человеческой жизни, проявляет снисхождение. И все это неразрывно связывается с доверием к судебной системе как таковой. «Развитие института, по моему мнению, связано в первую очередь с решением проблем самой судебной системы. В первую очередь с уходом от статистики и формализма в сторону изучения всех аспектов каждого уголовного дела и личности подсудимого», – подытожил Гривцов.

Адвокат адвокатского бюро «След» Анастасия Первакова подтвердила «НГ», что суды практически никогда не удовлетворяют ходатайства защиты о прекращении уголовных дел по основанию «малозначительности» деяния. Примеры применения этого института крайне редки, к ним относятся кражи на суммы до 10 тыс. руб. и отдельные случаи самоуправства. Она привела такой пример: женщины забрали у мастера по маникюру 18 флаконов гель-лака, пытаясь добиться возврата денег за услуги. Однако такие случаи скорее исключения из правила, сказала Первакова. Решить проблему судейского уклонения, по ее мнению, можно было бы через закрепление в законодательстве четких критериев, согласно которым деяние можно признавать малозначительным.

В разговоре с «НГ» юрист московской коллегии адвокатов «Аронов и Партнеры» Дмитрий Виноградов назвал институт малозначительности своего рода неким «фильтром», отделяющим серьезные преступления от формальных нарушений закона. Однако применение этого института сильно осложнено субъективизмом и процессуальной неопределенностью. Также он заметил, что зачастую суды кладут в основу решения вопроса о малозначительности деяния личность обвиняемого, в это «недопустимо»: такая оценка дается судом лишь при назначении наказания, но не при анализе преступности деяния. При этом, по словам Виноградова, оценочный характер института малозначительности, с одной стороны, дает широкое поле для коррупционной составляющей, чтобы закрывать «нужные» дела под видом малозначительности. Но, с другой стороны, нежелание судов применять норму, чтобы не давать «спуску» преступникам, приводит к осуждению за формальные, но по сути безопасные деяния. В то же время польза института очевидна: отсеивая малозначительные деяния, государство может сосредоточить ресурсы на борьбе с тяжкой и организованной преступностью. Гражданам данный институт позволяет избегать судимостей, которые, назначенные даже за преступления небольшой тяжести, влекут массу ограничений. Сам Виноградов считает, что законодателю необходимо предусмотреть специальное основание для прекращения уголовных дел по малозначительности, а не использовать непригодное для этого основание, связанное с отсутствием состава преступления (п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК).

Адвокат BGP Litigation Алексей Лямин с сожалением констатировал, что на сегодняшний день позиции, высказываемые ВС, не вносят ясности и не способствуют формированию единой судебной практики. Он заметил, что в том же деле несовершеннолетней ВС исходил из размера причиненного вреда, то есть его незначительности исходя из оборотов магазина, и из возмещения ущерба, и из совокупности положительных характеристик подсудимой. В свою очередь, во втором случае – в деле о бутылке шампанского, – при схожих обстоятельствах и с почти таким же размером причиненного вреда ВС пришел к противоположному выводу. И, кстати, указал, что «возмещение ущерба и данные о личности не могут характеризовать малозначительность деяния». Безусловно, ситуации, доходящие до судов, не идентичные, и задача высшей инстанции как раз объяснить, в чем их отличие. «Но именно разъяснить, в каких случаях применим институт малозначительности, а когда – нет. Мы же имеем два противоречащих друг другу подхода, озвученные ВС с разницей в три месяца», – заявил «НГ» Лямин. По его мнению, это вовсе не свидетельствует о единообразии правоприменения, к которому призывал председатель ВС РФ Игорь Краснов.

Оригинал публикации доступен здесь.

КС проверит правила оплаты труда осужденных в исправительных центрах

В Конституционный суд РФ поступили иски от двух осужденных, отбывавших наказание в виде принудительных работ в Новосибирской области. Одному из них приходилось работать в исправительном центре в праздники и выходные, но заплатили ему за эту работу меньше, чем за обычный трудовой день. Другой не получил компенсации за работу в районе Крайнего Севера. Обратившиеся в КС считают, что существуют противоречия между нормами Трудового и Уголовно-исполнительного кодексов. Опрошенные “Ъ” эксперты разошлись во мнениях по поводу успешности иска, но указали, что позиция КС по этому вопросу в любом случае необходима.

Конституционный суд (КС) принял и объединил в одно производство жалобы Дмитрия Жилкина и Дениса Лузинова, отбывавших наказание в виде принудительных работ в исправительном центре на территории ИК-3 в Новосибирской области в 2020–2022 годах. “Ъ” ознакомился с содержанием документов.

Господин Жилкин работал на должности рабочего по комплексному обслуживанию зданий с окладом в размере 3577 руб. За работу в выходные, праздничные дни и на участках, потенциально опасных для здоровья, ему платили без каких-либо компенсационных надбавок. Более того, сказано в жалобе, нередко за работу в праздники осужденному платили меньше, чем за обычный рабочий день. Дмитрий Жилкин пытался добиться компенсации, ссылаясь на нормы Трудового кодекса (ТК), обращаясь в судебные инстанции по месту расположения колонии. Первомайский районный суд Новосибирска, областной и кассационный суды Новосибирской области ссылались на то, что положения Уголовно-исполнительного кодекса (УИК) направлены на исправление осужденных, а потому к заключенным невозможно применять нормы трудового законодательства. Такая трактовка документов, считает Дмитрий Жилкин, умаляет права осужденных к принудительным работам, так как они не имеют права отказаться от работы в праздники из-за условий пребывания в исправительном центре. Господин Жилкин просит суд признать статьи УИК и ТК не соответствующими ст. 19 (о равенстве всех перед судом и законом) и ст. 37 (запрещает принудительный труд и закрепляет ключевые трудовые права) Конституции.

При назначении принудительных работ осужденные проживают в исправительных центрах и трудятся на близлежащих предприятиях, заключивших с ними договоры. Часть их зарплаты удерживается государством. По данным Верховного суда, за первую половину 2025 года принудительные работы были назначены 10,6 тыс. граждан. По данным ФСИН на декабрь 2025 года, в России создано 400 исправительных центров, рассчитанных на 50 тыс. человек. Директор ведомства Аркадий Гостев говорил, что в России трудоустроены 92% заключенных, в 2024 году они произвели продукции более чем на 47 млрд руб.

Денис Лузинов трудился на участке той же ИК-3 в Новосибирской области — ООО «Бердский кирпичный завод». Он считает, что руководство колонии должно было оплатить труд с учетом надбавок за работу в районах Крайнего Севера. В жалобе господин Лузинов отмечает, что ст. 60.8 УИК не соответствует ст. 133 ТК (о минимальной оплате труда), а также ст. 315 ТК, регламентирующей выплату зарплаты с учетом территориальных коэффициентов. И это нарушает те же ст. 19 и ст. 37 Конституции, на которые ссылается Дмитрий Жилкин.

«Шансы на то, что КС признает нормы УИК не соответствующими ТК и Конституции, небольшие,— считает управляющий партнер юридической компании Sakura Legal Даниил Базылев.— Логика закона исходит из того, что труд осужденных — это не трудоустройство в общем понимании этого слова, а часть наказания осужденного и возможность для него загладить свою вину перед обществом».

«С учетом сложившейся практики КС РФ перспективы удовлетворения жалобы представляются невысокими»,— добавляет юрист АБ «След» Альбина Молодчикова.

КС, отмечает она, ранее подчеркивал, что труд осужденных к принудительным работам имеет в большей степени исправительный характер, поэтому для них могут устанавливаться специальные правила, отличающиеся от норм ТК. «Ограничения отдельных трудовых прав, включая невозможность отказаться от работы и отсутствие дополнительных гарантий, не рассматриваются как нарушение принципа равенства,— считает юрист.— ТК РФ прямо предусмотрено, что привлечение к выполнению трудовых обязанностей в рамках исполнения приговора не является принудительным трудом. Соответственно, доводы о принудительной работе в праздничные дни или об утрате отдельных выплат выглядят для КС спорными».

При этом госпожа Молодчикова признает «определенную социальную и правовую дискуссионность поднятых вопросов». Важны сам факт подачи иска в КС и последующая позиция суда, уверена член СПЧ Ева Меркачева. «Хорошо, что суд даст ответы на эти вопросы,— сказала она “Ъ”.— Ведь есть практика, когда осужденных заставляют писать заявления о том, что они якобы сами просятся на переработки, поскольку остро нуждаются в деньгах. У меня было достаточно много обращений от женщин, которые были вынуждены писать такие заявления. Они работали до изнеможения, поскольку им грозили санкциями».

Автор: Полина Мотызлевская

Оригинал публикации доступен здесь.

В 1990-е темщиками называли искателей легкой наживы, которые крутились вокруг примитивных схем: лохотрон на улице, фальшивые челночные товары или банальное кидалово при обмене валюты. Им не нужен был сложный план — только наглость и доверчивая жертва. Три десятилетия спустя явление не просто осталось, а мутировало в высокотехнологичную индустрию в рекламе, страховании и недвижимости. «Инк» разобрался, что такое спуфинг, почему мошенники так любят праворульные машины и чем обросла «схема Долиной».


Организаторы фальшивых ДТП

По статистике, больше всего афер в автостраховании.

Михаил Пипко,

адвокат МКА «Аронов и партнеры»:

«Мошенничество в сфере страхования (ст. 159.5 УК РФ) является не самым распространенным. Тем не менее общественная опасность данного преступления очевидна. Рынок оказания страховых услуг активно развивается, что создает обширное поле для злоупотреблений».

В свою очередь, в числе самых часто встречающихся видов мошенничества в автостраховании вице-президент компании «РЕСО-Гарантия» Игорь Иванов называет ДТП при движении задним ходом или наезд на стоящее транспортное средство.

Совершается такая схема, как правило, организованной группой лиц, роли между которым четко распределены. Злоумышленники приобретают старые автомобили, в частности японского и немецкого производства, стоимость запчастей на которые порой достигает лимита выплаты по ОСАГО. После этого виновник ДТП на грузовике совершает умышленный наезд задним ходом на припаркованное ТС потерпевшего, который на месте аварии отсутствует и якобы узнает о ДТП только от сотрудников полиции, после чего обращается за выплатой страховки. Затем автомобиль ремонтируется кустарно, фиктивно продается другому участнику сообщества и вновь совершается ДТП аналогичным способом.

Часто такие ДТП оформляются и без привлечения сотрудников ГАИ, по европротоколу через приложение, что также позволяет получить выплату до 400 тыс. руб. (лимит ОСАГО).

По словам Игоря Иванова, другой распространенный вид мошенничества в автостраховании — ДТП на перекрестках с круговым движением. В нем также используются иномарки, в частности японские машины с правым рулем. ДТП происходит при перестроении виновника (как правило, грузовое ТС, оформленное на юрлицо). Ничего не подозревающий водитель грузовика перестраивается на крайнюю правую полосу при выезде с перекрестка с круговым движением, в то время как злоумышленник на своем автомобиле находится в крайней правой полосе в слепой зоне у водителя. В момент перестроения мошенники умышленно ускоряются и подставляют свой автомобиль, провоцируя тем самым ДТП.

Важно, что доказать умышленные действия злоумышленника довольно сложно, поскольку он фактически не нарушает ПДД, так что сотрудники ГАИ признают его потерпевшей стороной. Такой способ мошенничества используется и на кольцевых автодорогах, например в Москве на МКАД, также при перестроении в крайнюю правую полосу. Кроме того, поскольку зачастую полис ОСАГО полностью не покрывает стоимость ремонта, злоумышленники обращаются в суд с исковыми требованиями к собственнику (юрлицу) о возмещении полной стоимости ремонта, которая в некоторых случаях достигает нескольких миллионов рублей.

Альбина Молодчикова,

юрист АБ «След»

«Суды, как правило, исходят из того, что подобные схемы реализуются не спонтанно, а при участии организованной группы, с заранее распределенными ролями и существенным размером причиненного ущерба, что свидетельствует о высокой степени общественной опасности деяния и, как следствие, влечет назначение наказания в виде реального лишения свободы».

Как добавляет Анна Голуб, партнер Criminal Defense Firm, к ответственности по статье 159.5 УК РФ может быть привлечен как страхователь, так и застрахованное лицо, также могут быть привлечены иные выгодоприобретатели и вступившие с ним в сговор лица.

Анна Голуб,

партнер Criminal Defense Firm:

«Максимальное наказание по данной статье со всеми квалифицирующими признаками составляет 10 лет лишения свободы. Если преступление совершено группой лиц в особо крупном размере или с использованием служебного положения, а сумма хищения составила свыше 1 млн руб., то оно относится к категории тяжких».

Департамент безопасности «РЕСО-Гарантия» приводит пример успешного противодействия мошенничеству. Он связан с тем, что в компанию поступило четыре заявления о «страховых случаях» на общую сумму 1 млн 22,9 тыс. руб. после подставных ДТП от супругов-злоумышленников. Каждый раз мошенники оформляли полис ОСАГО на старые или дорогостоящие японские автомобили и подстраивали аварию так, будто в них задним ходом въехал грузовик.

Одну из машин — Kia K5 2020 года выпуска — мошенники приобрели в лизинг. У супругов также были подельники, которые выступали в роли виновников ДТП. Департамент безопасности «РЕСО-Гарантия» выяснил, что один из них фигурирует в 39 обращениях в разные страховые компании. А в 2022 году он стал виновником ДТП, повредив авто еще более «невезучего» человека, который до этого попадал в аварии уже более 40 раз. Пару обвинили в совершении 15 эпизодов мошенничества в сфере страхования.

Читать полностью здесь.

Арбитражный суд Петербурга и Ленобласти отказался удовлетворить иск прокуратуры 47–го региона о взыскании 15 млн рублей с пяти физлиц, ранее признанных виновными в незаконной банковской деятельности. Сумма, которую взыскивает надзорное ведомство, — это доход от криминальной деятельности ответчиков.

Начало арбитражному делу положил приговор Красногвардейского райсуда Петербурга, который, по словам главы Объединённой пресс–службы судов Петербурга Дарьи Лебедевой, в марте 2024 года признал пятерых граждан виновными в незаконной банковской деятельности (ст. 172 УК РФ). По версии следствия, группа в 2015–2021 годах осуществляла незаконное кассовое обслуживание юрлиц. В схеме были задействованы четыре петербургские компании и 12 индивидуальных предпринимателей. Расценки за услуги обнальщиков составляли 5% в 2015 году и постепенно поднялись до 14% в 2021–м. Всего в деле семь эпизодов обнала: минимальная сумма — 1,83 млн рублей, максимальная — 121 млн рублей. Чаще всего фиктивные договоры по транзиту денег оформлялись за услуги перевозки грузов и строительно–монтажные работы.

"Суд назначил наказание фигурантам дела в виде условного лишения свободы на срок от 2 до 4 лет со штрафом. Приговор вступил в законную силу", — уточнила Дарья Лебедева.

Леноблпрокуратура в арбитражном суде мотивировала своё требование к ответчикам, по сути, только приговором Красногвардейского райсуда. "В исковом заявлении не указаны определённые сделки, к которым подлежат применению положения ст. 169 ГК РФ (недействительность сделки, совершённой с целью, противной основам правопорядка или нравственности)", — указал арбитраж.

В прокуратуру Ленобласти направлен запрос.

"Результат выглядит достаточно нетипичным для текущей практики рассмотрения судами прокурорских исков, которые практически всегда “не глядя” удовлетворяются, — рассуждает партнёр коллегии адвокатов Pen & Paper Сергей Учитель. — Данное дело является исключением из правил. Суд, отказывая в иске прокурору, абсолютно верно указал: нельзя признать недействительными сделки и уж тем более применить последствия их недействительности, если не названы сами конкретные сделки и они не исследованы непосредственно в судебном заседании".

По мнению сооснователя адвокатского бюро "След" адвоката Александры Хариной, ключевая причина проигрыша — позиция прокуратуры, по которой приговор по уголовному делу является безусловным основанием для привлечения осуждённых к гражданско–правовой ответственности. "Сам факт осуждения лиц по ст. 172 УК РФ не свидетельствует о том, что сделки, квалифицированные судом как незаконные банковские операции, априори противоречат нормам правопорядка и нравственности", — говорит она.

Приговор может подтверждать исключительно факт того, имели ли место преступные действия и совершены ли они обвиняемым. Все остальные обстоятельства не устанавливались в рамках уголовного дела и должны доказываться прокуратурой.

Прокуратура ещё может обжаловать решение, но Учитель не видит законных оснований для его отмены: "Если оно будет рассмотрено с точки зрения законности, а не политической целесообразности, как это происходит при рассмотрении исков прокуроров об обращении взыскания в доход государства активов и денежных средств". Шансы на пересмотр решения представляются низкими в связи со сложившейся судебной практикой по аналогичным категориям дел, считает Харина.

Оригинал публикации доступен здесь.

Председатель Верховного суда РФ Игорь Краснов поручил судам провести анализ дел, затрагивающих технологии искусственного интеллекта. Согласно сообщению высшего органа судебной власти, подобное обобщение - первое в масштабах России и затронет все виды судопроизводства.

"Перед судами поставлен ряд конкретных задач. В первую очередь им предстоит оценить, насколько часто использование ИИ становится предметом судебных споров или совершенных правонарушений. При анализе особое внимание будет обращено на возмещение вреда, причиненного решениями ИИ, и на вопрос выбора надлежащего ответчика по таким искам. Отдельный блок посвящен защите чести, достоинства и деловой репутации при распространении порочащих сведений, созданных с помощью ИИ, включая случаи использования дипфейков, и защите интеллектуальной собственности, в том числе при обучении больших языковых моделей без согласия автора", - гласит текст сообщения.

По плану высшего органа судебной власти, суды изучат административные и уголовные дела по оспариванию решений властей, принятых на основе предложений ИИ, фиксации правонарушений системами видеоаналитики и распознавания лиц, квалификации преступлений с использованием дипфейков и мошеннических схем с чат-ботами. Они оценят практику признания доказательствами документов и заключений, сформированных искусственным интеллектом, и обжалования судебных актов, при создании и вынесении которых судья использовал ИИ-инструменты.

"По результатам изучения судебной практики Верховный суд при необходимости даст разъяснения для обеспечения ее единообразия, а полученные судом данные смогут стать ориентиром для законодателя при решении вопроса о выборе модели правового регулирования исследуемой сферы. В свою очередь Верховный суд также может выступить с инициативой о корректировке действующего законодательства в рамках предоставленных полномочий", - говорится в сообщении.

Представитель пресс-службы Верховного суда не ответил на вопросы корреспондента ComNews.

Советник, руководитель практики защиты данных ООО "Дэнуо" Илья Булгаков рассказал, что сообщения о проблемах при применении ИИ появляются все чаще, а сфера применения искусственного интеллекта становится все больше. Это стало причиной желания Верховного Суда РФ обобщить юридическую практику.

"Нельзя сказать, что большое количество дел связано именно с использованием или применением ИИ, однако зачастую такие судебные решения достаточно резонансные, получают широкое освещение в СМИ и в целом пока вызывают сложности при правоприменении. Учитывая стремительное развитие технологий и постоянное внимание СМИ к данной теме, решение обобщить уже имеющуюся практику и сформировать какие-то позиции по спорным вопросам понятно, хотя согласимся, что в данном случае Верховный Суд действует немного "на упреждение", - сказал он.

"В последнее время все чаще можно увидеть правовые новости, связанные с искусственным интеллектом: например, о назначении штрафа юристу, написавшему правовой документ с использованием ИИ, или о запрете генерации изображения ребенка в агитационных материалах предвыборной кампании. На мой взгляд, поручение председателя ВС РФ обобщить судебную практику по подобным спорам связано с актуальностью проблемы - неизбежным развитием и широким применением искусственного интеллекта во всех сферах", - рассказала адвокат юридической компании Claims Екатерина Шаньшерова.

Адвокат адвокатского бюро "След" Алексей Никитин тоже напомнил о штрафе за ссылку в жалобе на несуществующую судебную практику, которая, по его мнению, была результатом "галлюцинаций" искусственного интеллекта. По его словам, эта история широко обсуждалась в юридическом сообществе, и, возможно, она тоже повлияла на решение Верховного суда отдельно изучить дела, где фигурирует искусственный интеллект.

"Верховный суд регулярно собирает информацию о том, как работают нижестоящие суды. Речь идет не только о статистике - сколько дел рассмотрено и какие решения суды принимают чаще всего, - но и о том, как суды применяют и толкуют законы на практике. Этой работой в основном занимается Судебный департамент при Верховном суде РФ. Статистику по делам собирают каждый квартал, а анализ судебной практики обычно проводят по отдельным темам, которые становятся особенно актуальными", - рассказал он.

По словам управляющего партнера адвокатского бюро "ЮКАМ" Беслана Утегушева, такое обращение судебной практики свидетельствует о глубоком проникновении искусственного интеллекта в сферу частноправовых отношений. Он отметил, что споров, где в той или иной мере возникают вопросы использования ИИ и влияния такого исполнителя на правовую квалификацию спорных правоотношений, становится все больше, как и преступлений и правонарушений, совершенных с помощью ИИ. Такую практику, по его мнению, необходимо обобщать и анализировать.

"Именно обобщение практики предшествует дальнейшему появлению на свет постановлений пленумов ВС РФ. Появятся ли такие так называемые практикообразующие судебные акты ВС РФ, зависит от количества таких споров и дел, рассматриваемых судами", - сказал он.

Илья Булгаков отметил, что по его ощущениям, дел, связанных с признанием ИИ, становится больше с каждым годом. Это как дела, связанные с использованием ИИ в судопроизводстве, так и связанные с применением ИИ в других сферах жизни.

"К первой категории дел относится, например, случай, когда в обоснование доводов сторона сослалась на судебные решения, которые не существовали. Вероятно, из-за того, что процессуальный документ был сгенерирован искусственным интеллектом, а реквизиты дел явились следствием "галлюцинаций" ИИ (см. определение Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 14.05.2026 N Ф04-5138/2026 по делу N А27-7831/2025). В результате на сторону был наложен судебный штраф в размере 50 тыс. руб. за проявление неуважения к суду. В другом деле арбитражный суд при вынесении решения активно пользовался поисковиком Google, цитировал запросы к ИИ и даваемые ответы (обзор от ИИ) (см. решение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 20.03.2026 по делу N А71-19500/2025)", - рассказал он.

Партнер юридической компании "Легато" Андрей Жильцов заметил, что и суды, и обычные юристы уже активно используют искусственный интеллект для анализа документов, их подготовки, автоматизации простейших процессов и т.д. Он назвал инициативу Верховного суда своевременным шагом, так как вопросы использования ИИ остаются неразрешенными.

"Если говорить об эффективности и справедливости системы правосудия, то, с одной стороны, перед судами стоит задача соблюдения разумных сроков судопроизводства, а значит, требуются новые методы более эффективного анализ огромного массива данных и сокращения сроков рассмотрения дел. С другой стороны, использование ИИ должно быть ограничено в силу соблюдения базовых принципов судебного процесса - законности и личного участия судьи в исследовании доказательств. Любое чрезмерное использование ИИ при отправлении правосудия поставит под сомнение законность судебных актов, поэтому вышеуказанное предложение действительно актуально. В равной степени это относится и актам госорганов, которые могут быть основаны на неверных данных ИИ", - отметил он.

По словам Беслана Утегушева количество споров, в которых присутствуют элементы ИИ, растет. В качестве примера он привел споры об авторстве того или иного контента, о правах на авторство или просто об исключительных правах на музыкальные произведения или на сэмплы музыкальных произведений, обработанных с помощью ИИ. По его мнению, не за горами споры о вреде, причиненном решениями искусственного интеллекта, по распространению порочащей информации, сгенерированной с помощью ИИ, и прочие споры.

"На данный момент нельзя сказать, что искусственный интеллект уже как-то серьезно меняет судебную практику или формирует отдельную категорию споров. Суды в основном рассматривают привычные категории дел, а ИИ пока скорее фигурирует как дополнительное обстоятельство, чем как самостоятельный предмет спора. Это видно и по статистике. Например, справочная правовая система "КонсультантПлюс" по запросу "искусственный интеллект" выдает около 1330 судебных актов судов общей юрисдикции за все время. При этом далеко не все эти дела напрямую связаны с использованием ИИ - во многих решениях это словосочетание просто упоминается в тексте. Для сравнения: только за первое полугодие 2025 г. российские суды вынесли около 10 млн решений по гражданским делам. Это показывает, что споры, связанные с искусственным интеллектом, пока остаются достаточно редкой категорией дел", - рассказал Алексей Никитин.

Екатерина Шаньшерова отметила, что форма обобщения (краткий обзор, постановление пленума или законодательная инициатива) будет зависеть от масштаба выявленных проблем. По ее словам, в открытом доступе сейчас представлено лишь малое количество судебных актов по проблеме, и все они единично разбросаны по сферам: использование искусственного интеллекта в телефонных звонках коллекторами или его использование судами в приговорах.

"Однако, поскольку не все судебные акты публикуются по тем или иным причинам, возможно, результаты обобщения судебной практики нас удивят", - заключила она.

Прочитать оригинал публикации можно здесь.

Обыски, допросы, ночевки в изоляторе — через это прошли уже десятки россиян, получивших от государства деньги по соцконтракту. Следователи в 2026 году стали активнее искать тех, кто скрыл доходы, чтобы получить выплату, констатируют опрошенные редакцией юристы. Они рассказали, почему подпись сотрудника соцзащиты не спасет от обвинений в мошенничестве и что делать, если полицейские уже пришли с обыском.

За что наказывают получателей соцконтрактов в России

Социальный контракт позволяет получить до 350 000 рублей. Эти деньги государство дает на:

• поиск работы,

• открытие собственного дела,

• развитие личного подсобного хозяйства (ЛПХ),

• преодоление сложной жизненной ситуации.

Соцконтракт положен не всем, а только малоимущим. То есть тем, чей доход ниже прожиточного минимума в их регионе. Отсюда главное требование к кандидату — подтвердить низкий уровень дохода.

1,2 млн россиян
воспользовались социальным контрактом с момента, как он появился в 2021 году.

В начале 2026 года к тем, кто заключил соцконтракт на открытие бизнеса, стали приходить люди в погонах. Основная претензия — люди скрыли доход, который мог повлиять на статус малоимущего.

Судя по текущей волне дел, самая распространенная ловушка — денежные переводы на карту. Следствие нередко расценивает их как скрытый доход, который должен был учитываться при определении статуса малоимущего.

Анна Сунгурова

партнер юридической фирмы INTELLECT, руководитель офиса в Санкт-Петербурге

Показательной стала история жительницы Воронежа Елены П. (имя изменено). Она рассказала в соцсетях, что получила деньги на обустройство кабинета по наращиванию ресниц, а позже силовики устроили у девушки обыск и на двое суток отправили ее в изолятор. По словам девушки, претензия к ней в превышении дохода на 52 рубля в месяц.

Еще пара примеров со слов россиян

• В Уфе владелица кофейни Диана А. попала под проверку ОБЭП после ссоры с арендодателем. На допросе силовики подробно спрашивали про старые переводы. Они якобы показали заявление от неизвестного мужчины, который обвинил девушку в скрытом заработке на интимных услугах.

• В Рязани оперативники записались на процедуры к владелице салона Ирине В. под видом обычных клиентов. По словам девушки, силовики дождались завершения работы, забрали у женщины телефон и несколько часов допрашивали. Прямо сейчас она находится под подпиской о невыезде.

Внезапные визиты следователей к самозанятым указывают на масштабную кампанию против хищений и жесткое усиление контроля за бюджетными деньгами.

Волна дел указывает на ужесточение контроля за расходованием господдержки и на то, что правоохранительные органы стали внимательнее к схемам присвоения средств; это также отражение политической и бюджетной чувствительности к нецелевым выплатам.

Алексей Головченко

управляющий партнер юридической компании «ЭНСО»

Кто виноват, что люди незаконно получают деньги

Елена из Воронежа выкладывает в своих соцсетях эмоциональные ролики о своем деле. В одном из них она задается вопросом: если она не имела право получать выплату, зачем ее тогда дали?

Девушка утверждает, что спросила у сотрудника соцзащиты, попадает ли она под условия соцконтракта. И ей якобы сказали, что да. А теперь выясняется обратное.

Даже если так, тут есть нюанс и он оставляет ответственность на стороне получателей соцконтрактов и других мер поддержки в целом.

Органы социальной защиты обязаны проверять, соответствует ли заявитель условиям программы и предоставил ли он достоверные документы. Но ошибки или недоработки со стороны государства автоматически не освобождают получателя выплат от ответственности.

Алексей Никитин

юрист адвокатского бюро «След»

Прочитать на сайте lenta.ru.